Песнь барда вонзилась в гнусный дух, как удар пылающего копья, сверкающий
В самый последний момент Призрак предстал в виде огромного неповоротливого существа, зверя с огромной волосатой тушей медведицы, задними ногами как у быка, а передними — как у орла. Еще был хвост — длинный, голый, безволосый крысиный хвост, и только голова оставалась пугающе человеческой — с плоскими чертами; большегубая; с огромными висячими ушами; круглыми вытаращенными глазами и толстым высунутым языком.
Призрак становился все прозрачнее, а потом и вовсе исчез. Горный перевал огласился громкими возгласами воинов, отправивших свою песнь в небо, вдруг засиявшее яркими звездами.
— Мы сделали это! — воскликнул Кинан, радостно хлопая по спине каждого, кто подворачивался ему под руку. — Мы прогнали Призрак Перевала!
— Молодцы, парни! — крикнул Бран. — Отличная работа!
Мы все так увлеклись восхвалением друг друга, что поначалу не услышали тонкий вопль, доносившийся откуда-то с вершин. Но Тегид услышал.
— А ну, тихо! — крикнул он. — Слушайте!
— Замолчите! — поддержал его Кинан. — Слушайте Барда!
Когда ликование стихло, я услышал скорбный визг, похожий на крик огромной хищной птицы. Он пришел издалека и быстро удалялся. Нечистый дух покинул мир людей. Я посмотрел на Тегида.
— Бард?
— Да, это
Все головы повернулись единым движением. На востоке всходило солнце. Мы смотрели, как оно медленно поднимается из-за гор, тянулись к нему, как люди, слишком долго лишенные его света. Вскоре солнечный луч коснулся ущелья и затопил его, разгоняя прячущиеся по углам тени. Скалы приобрели золотистый цвет; вершины сияли, словно драгоценные камни.
— Этот злой дух больше не вернется сюда, — сказал Бард. — Теперь эта земля очищена и возвращена людям.
— То есть мы и в самом деле победили! — воскликнул Бран.
Всех радовал приход нового дня, особенно если учесть, что он сильно отличался от предыдущих. Но я чувствовал, что здешняя земля слишком долго пребывала в меланхолическом отчаянии, и оно пока никуда не делось.
Мы смогли очистить один горный перевал, но оставалось множество других. От них в образовавшуюся брешь хлынула волна горя. Простым обрядом освящения здесь не обойдешься. Для искупления Тир Афлана потребуется нечто большее, чем песнь, какой бы силой она не обладала.
Мы свернули лагерь и двинулись дальше. Вскоре темные тучи закрыли солнце. День, так ярко начинавшийся, снова погрузился во мрак — мрак, ставший еще более ощутимым после славного рассвета, свидетелями которого мы были. Я ощущал это — мы все ощущали — как рану в груди, дыру, через которую душа вытекала, как кровь.
Пять дней, две съеденных лошади и три горных перевала спустя мы стояли, кутаясь в рваные плащи, тупо разглядывая странную темную пелену облаков, нависшую над широкой чашей долины.
— Не похоже на облака, — заметил я.
— Это дым, — ответил Тегид. — Дым, пыль и страх.
Я смотрел на долину. Дорога выглядела узким шрамом, вьющимся по склону горы. Дальше она пропадала в дыму и в пыли. Раз дым, значит, человеческое жилье. Видимо, конец нашего путешествия близок. Страха я не чувствовал совсем.
— Почему ты помянул страх? — спросил Кинан у Тегида.
— Посмотри, как он поднимается в облаках дыма и пыли, — ответил бард, протягивая руки. — Посмотри, как он бросает тень на эту несчастную землю. Нас ждет великое горе и великий страх. — Тегид опустил руки и произнес упавшим голосом: — Наши поиски закончились.
— Гэвин здесь?
— А Танвен? — спросил Кинан с жадным нетерпением. —
Если бы решал Кинан, мы бы тут же издали боевой клич и кинулись на штурм долины. Но с нами был еще и хладнокровный Бран.
