Лорд Калбха тоже собирался возвращаться в свои земли. Галанские фургоны уже грузились, а он наблюдал за погрузкой. Когда она закончилась, он вошел в зал и объявил, что готов тронуться в путь. Мы вышли во двор.
— Я сообщу, когда мы поймаем воров, — пообещал я.
— А до того дня, — серьезно ответил Кинан, — я не буду пить ни эля, ни меда, не буду зажигать огня в королевском зале. Дун Круах останется во тьме.
Галанские воины, слышавшие клятву Кинана, подошли поближе. Один из них выступил вперед.
— У нас будет король, который поведет нас домой, — сказал он. — Нехорошо возвращаться в наше королевство без короля, ведущего нас.
Тегид выслушал его, накинул на голову складку плаща и сказал:
— Твоя речь благородна. Есть ли у тебя знатный человек, достойный стать королем?
Галаны хором ответили:
— Есть, Пандервидд.
— Назовите мне его имя и приведите ко мне.
— Он стоит рядом с тобой, Пандервидд, — сказали они. — Это Кинан Мачэ и никто другой.
Тегид повернулся и положил руку на плечо Кинана.
— Есть ли что-нибудь, что мешает тебе занять трон отца? — спросил он.
Кинан провел рукой по своим жестким рыжим волосам и на мгновение задумался.
— Насколько я знаю, ничего не мешает, — ответил он наконец.
— Твой народ выбрал тебя, — сказал Тегид, — и я не вижу лучшего выбора. Как Главный Бард Альбиона, я возлагаю на тебя королевский сан, если ты согласен принять его.
— Приму. Со смирением, — ответил Кинан.
— Хорошо и правильно было бы провести соответствующую церемонию, — вздохнул Тегид, — но путь вам предстоит не близкий, и лошади не будут ждать. Поэтому возведем тебя в сан прямо сейчас.
За тем, как рождается новый король Галана, наблюдали Ската и Гэвин, а также король Калбха и люди Кинфарха. Тегид произнес нужные слова. Обошлись без долгих церемоний, действие немного притормозило, когда Тегид попытался заменить торк Кинана на тот, что носил Кинфарх.
— Золотой торк — символ твоего суверенитета, — торжественно произнес Тегид. — По нему все люди узнают, что ты король и заслуживаешь уважения и почестей.
Кинан согласился, но и свой серебряный торк снимать отказался.
— Я буду носить золотой торк, но и свой оставлю. Мне его отец дал.
— Обычай этого не запрещает. Носи оба. — С этими словами бард надел золотой торк на шею Кинана и, воздев руки, воскликнул: — Провозглашаю тебя королем Галан в Каледоне. Славен будь, Кинан Два Торка!
Народ посмеялся, не исключая и Кинана, однако с тех пор новый король с гордостью носил новое имя, как и два своих торка.
Я обнял его, вслед за мной Ската и Гэвин сделали то же самое — и мы попрощались. Кинан очень хотел вернуться на юг, чтобы похоронить отца и начать свое правление у себя на родине. Мы проводили его до Друим Вран и подождали, пока мимо нас проходили галаны. Когда последняя повозка преодолела гребень и начала долгий и медленный спуск, Кинан повернулся ко мне и сказал со вздохом:
— Я почти ушел, но все- таки еще здесь. Королевское бремя действительно тяжело.
— Сдается мне, что ты выживешь.
— Хорошо тебе говорить, — ответил он, — у меня-то нет такой красавицы, которая могла бы пойти за меня замуж. Придется нести бремя одному.
— Я бы вышла за тебя, Кинан, — улыбнулась Гэвин, — но у меня уже есть муж, Лью. Но мне почету-то кажется, тебе недолго страдать в одиночестве. Король с двумя торками будет желанным мужем.
Кинан закатил глаза и улыбнулся.
— Ох! Я король еще не больше одного дня, а коварные женщины уже замышляют лишить меня моего сокровища.
— Брат, — сказал я, — считай, что тебе повезет, если найдешь женщину, готовую выйти за тебя замуж без всякого выкупа. А хоть бы и десять торков, за хорошую жену не жалко.
— Наверное, ты прав, — признал Кинан. — Но пока я не найду женщину столь же достойную, как та, что досталась тебе, я, пожалуй, поберегу свое целомудрие.
Гэвин поцеловал его в щеку. Затем мы махали ему и долго наблюдали, пока он не догнал отряд и не занял место во главе своего народа. Гэвин молчала, пока мы ехали обратно к озеру.
Я повернулся к ней и сказал:
— Выходи за меня замуж, Гэвин.
Она рассмеялась.
— Но ты уже женился на мне, любимый.
— А мне хочется послушать, как ты еще раз скажешь это.
— Тогда послушай меня, Лью Серебряная Рука, — сказала она, выпрямляясь в седле и подняв голову. — Я выйду за тебя замуж сегодня, и завтра, и так каждый день, пока не кончится наше время.
Работа по восстановлению Динас Дура пошла дружно и стала быстро приносить плоды. Люди хотели уничтожить все следы пожара. Они представляли самые разные кланы, разные племена. Это были воины, фермеры, ремесленники, вдовы, сироты, беженцы — и все трудились, не покладая рук. Работая рядом с ними, я понял, что Динас Дур был для них больше, чем убежищем; он стал домом. Прежние узы и привязанности рушились, возникало новое родство; в совместной работе складывалось новое племя, совершенно особый клан, отличавшийся от других племен Альбиона.
