— Их историю помнят дервидды, но, как и песнь Тир Афлана, никогда не поют. — Я подумал, что он больше ничего не скажет, но Тегид, задумчиво глядя на котел, продолжал: — Говорят, что Змей проснулся и во главе могучего воинства подчинил эти земли. Когда врагов больше не стало, Люди-Змеи начали воевать между собой. Они разрушили все, что построили, и когда умер последний из них, Змей уполз обратно в подземный мир и заснул до поры. Но когда-нибудь он снова проснется.
— И что способно его пробудить?
— Великое зло, — коротко ответил Бард.
В зале было полно самых разных предметов: чашки, миски, множество коротких мечей с костяными рукоятками, навсегда застрявших в ножнах; круглые щиты; коллекция маленьких горшков, фляжек и коробочек из мягкого красноватого камня, — все пустые; несколько длинных изогнутых половников и вилок с длинной ручкой для доставания мяса из котла; топоры; ножи разных размеров; бронзовая маска, изображающая бородатого воина с длинными усами и змеиным шлемом на голове; рот разинут в немом крике; в каждом углу стояло по светильнику с вырезанными из камня масляными лампами.
Под одним из щитов Эмир нашел интересную вещь — венец из маленьких дисков, обвивающих конический рог. Повертев его в руках, он объявил:
— Я думаю, это корона. — Как и большинство других предметов, он был сделан из бронзы, но рассчитан на голову человека гораздо крупнее любого из нас.
—
— Взгляните сюда! — позвал Гаранау, поднося факел к дальней стене.
Мы подошли к нему и увидели картину на стене. Отличную картину, без сомнения, хотя краски давно выцвели. На нас смотрел человек-змей, мясистые губы изогнуты в насмешливой улыбке, бледные глаза рептилии смотрели весело, рот был открыт, виднелся раздвоенный язык. Поток кудрей отчасти скрывал лицо, но все еще прекрасно можно было различить крылатое туловище и поднятую руку с черной змеей.
Мы все еще смотрели на картину, когда Найл обнаружил железную лестницу, приставленную к нише у одной стены. Лестница вела через отверстие в потолке на крышу. Воин быстро вскарабкался наверх и позвал нас. На крыше не было ничего примечательного, но вид оттуда открывался захватывающий.
Далеко внизу, среди упавших колонн виднелся наш лагерь: люди и лошади толпились на берегу. На западе возвышался гигантский холм, вершина которого терялась в низких облаках, а на востоке река текла между скалистыми берегами. На севере, за высокой каменной стеной, лежала бесконечная череда невысоких, заснеженных холмов, похожих на замерзшие белые морские волны.
Размеры и безграничность ландшафта, как и всего того, что мы видели в башне, заставляли нас чувствовать себя маленькими, слабыми и глупыми из-за того, что мы вторглись туда, где нам не место. Я долго вглядывался в холмистую местность в поисках хоть какого-нибудь признака жилья, но не увидел ни дыма, ни тропы, по которой можно было бы идти дальше.
— Что думаешь, бард? — спросил я Тегида, стоявшего рядом со мной.
— Думаю, что лучше нам убраться отсюда побыстрее, — ответил он.
— Я согласен, но куда идти?
— На восток, — ответил он без колебаний.
— Почему на восток? Почему не на юг или на запад?
— Потому что Гэвин мы найдем на востоке.
Это меня заинтриговало.
— Откуда ты знаешь?
— Помнишь, как Мелдрин бросил нас на произвол судьбы?
— Вряд ли я когда-нибудь это забуду.
— Тогда в обмен на глаза мне было дано видение. — Он произнес это так, как будто просто поменял одну пару штанов на другую.
— Помню. Ты пел об этом.
— А само видение помнишь?
— Смутно, — признался я.
— А я запомнил его очень хорошо. — Он закрыл глаза, как будто хотел увидеть это заново, а потом неожиданно начал петь, а я слушал и вспоминал ужасную ночь.
Тегид пел только для меня, тихим голосом. В песне говорилось о долине и крепости на блестящем озере. Он пел о троне из оленьих рогов, покрытом белой бычьей шкурой, стоящем прямо на холме, на траве. Он пел о полированном щите, на ободе которого сидел черный ворон с распростертыми крыльями, поющий свою хриплую песню. Потом там говорилось о сигнальном костре. А еще бард пел о призрачном всаднике на бледно-желтом коне, выезжающем из тумана. Из-под копыт коня летели искры. А дальше он рассказывал о большом военном отряде, смывающем в горном озере кровь с израненных тел; о золотоволосой женщине в залитой солнцем беседке и о Кургане Героя.
Что-то я узнавал: Друим Вран, Динас Дур, мой трон из рога; златовласая женщина в беседке была, конечно, Гэвин в день нашей свадьбы. Но о многом я забыл напрочь.
Песнь кончилась. Бард помолчал и сказал:
— Эта земля тоже была в моем видении. Пока я сюда не пришел, я этого не понимал.
— Подожди. В твоем видении не было никакой башни!
— Не было, — признал он, — но была эта земля. Я узнаю ее по ощущениям, по вкусу, по запаху. — Его глаза блуждали по далеким холмам, силясь проникнуть за их пределы. — Это мирское царство ждет великая работа.
