Челку поправь! — приказала Ирка.
— Как? — виновато поинтересовалась Наташа.
— Как, как, господи! — расстроилась Ирка, вытерла руки о фартучек и задвигалась вокруг Наташи. Двигалась она легко, прикосновения у нее были легкие, и пахло от нее французскими духами.
Ирка обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Ничего особенного, но что-то есть». У Ирки было все: она работала в Москонцерте, в нее были влюблены все чтецы и певцы, ездила за границу — то за одну, то за другую. Собиралась замуж — у нее было наготове три или четыре жениха.
Наташа обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Вроде все хорошо, но чего-то не хватает». То, что все хорошо, — считала Наташина мама и еще несколько доброжелательных людей, остальная часть человечества придерживалась мнения, что чего-то не хватает. Со временем доброжелательные люди примкнули к остальной части человечества, верной осталась только мама. Она говорила: «У тебя, Наташа, замечательные волосы, к тебе просто надо привыкнуть».
— Сиди прямо! — приказала Ирка.
Она вышла из кухни, потом вернулась с французскими духами. Ирка не жалела для Наташи ни духов, ни одного из своих женихов, но это никогда ничем не кончалось. Певцы пели песни советских композиторов, чтецы читали: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?..» Фокусники показывали фокусы со спичками.
Не веря больше в эстрадный жанр, Ирка раздобыла где-то настоящего мужчину, который плавал в Бабельмандебском проливе и ходил с ружьем на медведя.
— Щас я тебя пофурыкаю, — предупредила Ирка.
— Не надо…
— Понимала бы, — Ирка заскакала вокруг Наташи, опрыскивая ее из пульверизатора.
— Не надо, — Наташе жаль было духов, которые назывались «Chat noir», что в переводе означает: «Черная кошка». — Все равно ничего не получится.
— Неизвестно, — возразила Ирка. — Он строил ГЭС, не помню какую, в труднейших условиях. Строитель лучшей жизни. Про таких Пахмутова песни пишет, а он к нам живой придет.
— Может, не придет? — с надеждой спросила Наташа.
В это время позвонили в дверь.
Наташа вздрогнула и посмотрела на Ирку, Ирка — на Наташу, выражение лиц у обеих на мгновение стало бессмысленным. Потом Ирка метнулась в прихожую, и оттуда послышались голоса.
Наташа сидела ни низкой табуретке посреди кухни и не знала, что делать.
Она окончила консерваторию, умела петь с листа и писать с голоса, могла услышать любой самый низкий звук в любом аккорде. А здесь, на Иркиной кухне, она чувствовала, что это никому не надо и она не в состоянии поменять все то, что она может, на то, чего не может.
Наконец отворилась дверь, и вошел настоящий мужчина, строитель лучшей жизни.
Наташа успела заметить, что рубашка у него белая и некрахмальная, лежит мягко… Волосы русые, растут просто, а лицо неподвижно, будто замерзло, и на нем замерзло обиженное выражение.
— Знакомьтесь, — сказала Ирка.
— Толя, — строитель протянул руку.
— Наташа, — она пожала его жесткие пальцы и посмотрела на Ирку.
— Садитесь, — непринужденно руководила Ирка.
Толя сел и прочно замолчал. Иногда он поднимал глаза на стену, а со стены переводил на потолок.
— Скажите, — начала Ирка, — вы действительно плавали в Бабельмандебском проливе?
— Ну, плавал, — не сразу ответил Толя.
— А как, как, как? — обрадовалась Ирка.
Толя очень долго молчал, потом сказал:
— В скафандре.
— А зачем? — тихо удивилась Наташа.
— А надо было… — недовольно сказал Толя.
— И на медведя ходили? — Ирка не давала беседе обмелеть.
— Ну, ходил…
— А как вы ходили?
Ирке надо было подтвердить, что в ее доме настоящий мужчина.
— С ружьем, — сказал Толя.
— Страшно было? — тихо поинтересовалась Наташа.
— Не помню. Я давно ходил.
Ирка тем временем подала кофе.
— Я коньяк принес, — сказал строитель, — на лестнице поставил.
— Почему на лестнице? — Ирка подняла брови.
— Не знаю, — сказал строитель, и Наташа поняла, что он постеснялся.
Ирка вышла на лестничную площадку и увидела возле своей двери бутылку.
— Могли стащить, — объяснила она, вернувшись.
— Ага… — беспечно сказал строитель.
— А вы есть хотите? — тихо спросила Наташа.
— Ужас! — сказал Толя, и всем стало весело.
Когда половина бутылки была выпита. Толя первый раз посмотрел на Наташу и сказал:
— Вчера попал в одну компанию, там такая девочка была… И парень с ней в кожаных штанах. Вам бы он не понравился.
— Почему? — спросила Наташа.
— Потому, что вы серьезная.
«Как раз понравился бы», — подумала Наташа, но ничего не сказала.
— Ну, ну… — Ирка обрадовалась, что Толя заговорил.
— Он пижонить начал, говорит: в каждом человеке девяносто процентов этого… Ну, сами понимаете.
— Чего? — не поняла Ирка.
— Дерьма. А я ему говорю: «Ты не распространяй свое содержание на других».
Толя замолчал. Наташа поняла, что он обижен и переживает.
— Не обращайте внимания, — сказала она.
— Да вообще-то, конечно, — согласился Толя.
— Вы где живете?
— Нигде.
— Как это «нигде»?
— Очень просто. Плаваю — и все.
— А дом-то у вас есть?
— Был, а теперь нет. Давайте выпьем.
Все подняли рюмки.
— Жена сказала: «Надоел ты мне». Я и ушел.
— Жалко было? — спросила Ирка.
— Чего?
— Жену.