«Если ты не проснешься позже, я тебя не прощу», — Лорд глубоко вдохнул запах белых лилий, которые лежали вокруг гроба. Вряд ли Сион будет рад проснуться среди гнили, пусть она и от цветов. Мужчина усмехнулся.
— Что ты мне расскажешь? — тут же заговорил он, стоило Рагару Кертье появиться рядом. Последний уже не отрывал взгляда от друга. Спит. Крепко. А они ведь толком не попрощались: Сион не хотел этого, потому и попросил брата-Лорда рассказать Рагару после того, как тот пойдёт «вздремнуть немножечко». И передал записку, полную надежды. «Уже жду нашу следующую встречу».
— Почему вы ему не рассказали? — Кертье нечего сказать своему Лорду, зато есть этот простой вопрос.
— Он бы начал вредничать, — устало вздохнул Лорд. — В конце концов, он только кажется взрослым, — и пожал плечами. И ушёл, потому что не хотел мешать.
Знаете, есть в этом нечто особенное. Вроде стоишь перед гробом и понимаешь, что больше не увидитесь, не по говорите по душам или о мелочи всякой. А вроде бы и не расстаетесь вовсе. Это двоякое ощущение создают узы. Узы, о которых могут забыть, которые могут ослабнуть, но будут жить до последнего. Именно они напомнят нам о когда-то дорогих сердцу членов «семьи».
Рагар скинул часть цветов с постамента и присел, сгорбившись. Вот уж кто точно всегда будет выглядеть живым. И ни одной эмоции на лице! Не боялся ли его дорогой друг уснуть навеки, раз сохранил равнодушное лицо? Принц был подобен хрупкой кукле. Пока ещё каджу, Кертье усмехнулся глупым мыслям и давним воспоминаниям.
«Мальчишки тоже хотели прийти», — мужчина пробурчал себе под нос, заправляя прядь белокурых волос принца за ухо. Отчего-то ему хотелось, чтобы друг всё услышал. Увы, не дано. Потом мужчина осторожно вложил записку в ладонь спящего и сжал её в кулак. Наклонился и стукнулся лбом о лоб спящего. Рагар тяжело дышал: какой глупый у него «брат».
«Эй, Сион, как думаешь, — тихо прошептал он, — дружба может длиться дольше, чем одну жизнь? — усмехнулся и добавил с вызовом: — Давай, проверим, а!» Что этим хотел сказать Кертье? Увы, принц Сион этого не узнает никогда. Теперь он остался один. Спит себе Его Высочество в закрытом гробу, тая глубоко в сознании желание проснуться поскорее. А лучше бы уснул навеки.
***
Как Сион и собирался, в Лукедонии не остался. Не было у него такого желания, даже не думал об этом, особенно после прочтения записки ныне покойного друга. Каким образом бумажка уцелела? Неизвестно, то есть не важно! Уцелела же, и в этом счастье. Прочитав всё, как есть, ноблесс наполовину с действиями не медлил. Всё равно проснулся сам, никто его не будил. По этой причине Его Высочество решил не соваться в центр Лукедонии. Мало ли что может его ожидать. Да, Сион боялся показаться кому-то из ноблесс. Непонятное чувство страха, подпитываемое невесть откуда взявшимся одиночеством, направила его в совершенно иной мир.
Сион не сразу нашёл Франкенштейна. Это был очень долгий, пугающий и незабываемый путь. Но он его нашёл. А тот в свою очередь чуть не прибил принца. Потом до учёного дошло-таки решение прочитать записку, оставленную Рагаром. В самом конце листика была необычная приписка на одном из человеческих языков: «Он не только мой друг, но и Рейзел-нима. Пожалуйста, позаботься о нём».
Ну что можно сказать? Принц побывал в мире людей, узнал много нового, подучил пару языков. Его мечта сбылась, можно вернуться обратно в Лукедонию. Однако Рагар почему-то попросил найти Франкенштейна. Он нашёл, а тот смотрел на него, как на проблему №1 во Вселенной. В итоге, принц Сион остался жить с учёным, а посвящённые ноблесс даже не знали о его исчезновении. Откуда Сиону было знать, что Эрга Кенезис ди Раскрея ещё не разобралась с предателями и просто-напросто боялась будить дядю? Вот не знал, от того и проблемка будет в будущем, когда Лорд, узнав о пробуждении истинного ноблесс, решит разбудить принца, но не обнаружит его.
***
На кой-хер Франкенштейну школа, ещё и в Сеуле, Сион понял не сразу. Однако допёр и даже поддержал. Морально и физически. Вы не поймите неправильно, просто школу нужно содержать. Родители богатых детишек платят, а простых — не могут. Вот и приходится полукровке тягаться по разным концам света да сдирать с казино всяких деньги. Получается у него отлично. В принципе, принц мог и честным путём зарабатывать деньги, но…
Во-первых, вне Лукедонии Сион чувствовал себя сильнее и здоровее, энергию тратить надо. Во-вторых, мир людей меняется без остановки. Поэтому, хоть и жили они с Витей душа в душу, Его Высочество тянуло глянуть мир. В-третьих, его терзала совесть. Думаю, почему, объяснять не нужно. А азартные игрульки отлично помогали забыться.
Так и жили. Нет, конечно, иногда принц всё-таки брался за работу простую: от дворника до педагога, от хоста до модели. Но всё было не то, а вот игры — другое дело. Ему словно сам Боженька велел, не обессудьте.
