Время не стоит на месте. Перворожденный дракон уже не потревожит Великую половину, но тень его зловещих угроз заставляет искать ответы. Что, если он был только предвестником настоящей бури, врага, против которого нет оружия ни у людей, ни у криеллов? Беды, имя которой – Творец.
Сизая дымка всё ещё мерцала в воздухе, распространяя сладковатый запах. Грэгор лениво помахал рукой, помогая её клочкам уплыть в сторону. Он сидел на высокой кровати с резной спинкой, в которой угадывались очертания могучего дерева. Затылок мужчины удобно покоился между его ветвей. Вестник появился, когда принц уже собирался ложиться спать, и прогнал дремотный покой, царивший в его душе.
Послание было вновь от Трора. Побратим уже сообщал о странных вещах, которые происходят в Грандире. О Ракхах, которые разорвали перемирие после своего нападения на Нерумат, о том, как Сибел выбивался из сил, пытаясь сохранить мир в стране, не уронив честь Гардаров, и о том, как набеги старых врагов неожиданно прекратились. Однако, на сей раз, подобное затишье никого обмануть уже не могло.
Грэгор задумчиво дунул на последние завитки тумана и, вздохнув, поднялся со своего ложа. Просторная, светлая комната, в которой он находился, на первый взгляд была обставлена весьма бесхитростно. И всё же, знающий глаз без труда понимал, какую ценность имеет каждый предмет в гостевых покоях дома Илдариона.
Обогнув кровать, принц подошёл к большому стрельчатому окну, занимавшему всё восточную стену. Он распахнул изящные створки, и в лицо ему дунул прохладный, ночной ветер. «Пора бы и честь знать, – мужчина сделал шаг, ступая на миниатюрную террасу, откуда живописная долина, где дремала столица криеллов, была видна почти целиком, и облокотился на ограждающие её перила, – Иомир прав, я немного загостился тут».
Грэгор усмехнулся про себя. Перед его глазами проплыли воспоминания о прошедших месяцах. После осады города магов, они с другом остались помогать Кирделу. Отлавливали небольшие группы нечисти в Нерумате и соседних землях, делали вылазки в Ужас. Пару раз к перевалу подходили небольшие отряды ракхов, но ни один из них так и не осмелился напасть. Потом принц всё же решился отправить весть Каяне, и Высшая прислала помощника, чтобы переправить их с Иомиром в Сивунгард. Примирение с Илдарионом было ярым, они долго кричали друг на друга, выпуская накопившуюся горечь, и никто не решался помешать такому невиданному «разговору» смертного с владыкой пятого рода. Когда же оба истощили запас эмоций, Высший предложил гостям приют, чтобы вместе найти ответы на вопросы, которые словно грозовая туча висели над их головами с момента окончания ритуала. Принц не мог отказаться от подобной чести. Не мог и беглый. Однако спустя месяц бесплодного поиска намёков на обещанную драконом угрозу, Иомир вернулся в Нерумат. Он приглашал Грэгора с собой, и когда тот сказал, что остаётся, с ухмылкой предположил, что друг «подсел на Великий лес». Тогда мужчина сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь, однако, это было притворство. Город словно приглушал его мысли, успокаивал сердце, заставляя забыть всё дурное…
Грэгор запрокинул голову, наслаждаясь тем, как она наполняется прозрачностью и чистотой осени. Вестник. Было в нём ещё кое-что, что делало послание непохожим на остальные. « Трор говорит об извержении вулкана, которое грядёт на юго-востоке Земель вольных1. Это более чем странно, учитывая, что именно там находится один из величайших храмов Создателя и то, что именно туда отправили окаменевшее тело Роноста после ритуала, – на запястье мужчины упала большая, холодная капля, некоторое время он наблюдал за тем, как волнуются серебристые травы Сивунгарда, а его белокаменные мостовые темнеют от влаги, – похоже на тропу из крошек, что мы искали».
Вернувшись в свои покои, Грэгор плотно закрыл окно и повалился на кровать, закинув руки за голову. Чем дольше он думал о вестнике, тем отчётливей чувствовал, как через плотный слой «ваты», поглотившей остроту его жизни в последнее время, просачивается нечто до боли знакомое – жажда действия, новизны, радости. Он больше не хотел покоя и неожиданно осознал, что мысль о том, чтобы покинуть Сивунгард не вызывает у него прежней тоски. Теперь мужчину постепенно наполняла энергия, по которой он успел соскучиться. «Странные вещи подымают мне настроение, однако, – Грэгор приподнялся, устраиваясь поудобнее, – осталось только понять, как теперь заснуть».
***
Принца разбудило пение больших птиц с длинными лиловыми перьями и бархатными рожками, обосновавшихся на перилах террасы. Криеллы звали их «Нагирельд» – вестники утра. Свет заполнял комнату подобно густому мёду, не оставляя ни единого шанса заблудшей тени. Первое время на Грэгора восход в этом доме производил сильное впечатление, но сейчас привычка взяла своё, и он лишь тряхнул головой, протирая глаза. К тому же, за ночь ощущение возврата к себе настолько усилилось и окрепло, что заместило собой любование призрачной красотой долины.
