Помните, как в детстве мы замирали в темноте, как любили слушать страшные истории, смотреть ужастики. У всех сохранился в подкорке этот страх - перед непонятным шорохом, странными звуками, пугающим поведением на первый взгляд обычного человека. Авторы рассказов, собранных в книге "Ужасная история", рассыпят перед вами целый набор страшилок - вампиры, черепа, колдуны... Действие происходит не только на Земле, но и на других планетах - да, там тоже бывает страшновато. Чего только ни встретишь! Хотите испугаться? Тогда вам сюда!
Вы боялись, когда вас в детстве оставляли одних дома? Бегали по квартире, включая свет в каждой комнате, прислушивались к шорохам, старались не поворачиваться спиной к двери, чтобы контролировать вход? С первым опытом у меня было куда хуже: родители ненадолго ушли в кино, а я заболел и у меня случились галлюцинации. Но тогда я не знал, что это называют именно так. Родители вернулись и обнаружили меня, забившегося в дальний угол кровати, обхватившего ноги, рыдавшего в три ручья. Меня трясло – и от зашкаливавшей температуры, и от страха. Позже мама объяснила, что оставили меня одного для тренировки: надо же когда-то начинать. Оставили ненадолго, совершенно здорового, накормленного и занятого игрушками. Видимо, что-то пошло не так, и во время их отсутствия резко подскочила температура.
– Не бойся, – успокаивала меня тогда мама, – эти чудища несуществующие. Когда поднимается температура, у человека могут начаться галлюцинации.
– Что это такое? – в свои пять лет я даже повторить за мамой не мог это странное слово.
– Ты видел то, что тебе показывало больное воображение. Вот кого ты видел, опиши или нарисуй, – предложила мама, всегда старавшаяся со мной разговаривать как со взрослым – по совету одного из чатов для начинающих мамаш.
Сначала я взял лист бумаги и цветные карандаши, но потом отложил их в сторону: с детства мне говорить было проще чем рисовать. Я задумался. Температура, благодаря таблеткам, спала, и я больше ничего не видел вокруг сверхъестественного, однако, попытался досконально вспомнить свои «галлюцинации». Если бы не тот рассказ, я бы вряд ли смог, став старше, записать те первые видения, поэтому маме я признателен.
Время от времени я видел разных несуществующих: в кошмарных снах, при высокой температуре или выпив лишнего. Случалось подобное нередко, и я взял за привычку всегда записывать увиденное. Так я обнаружил, что некоторые несуществующие повторяются из галлюцинации в галлюцинацию, например, пушистый шарик с острыми зубами. На вид это несуществующее было совсем безобидно – оно каталось по галлюцинации до поры до времени, но в какой-то момент начинало пружинисто подскакивать выше и выше, кусая меня, повисая зубами на одежде. Нет, мне не было больно, но было ужасно страшно. Я пытался стряхнуть пушистый, зубастый шарик с себя, однако, шарики множились, выскакивая из каждого угла.
Вопроса, куда поступать после школы, передо мной не стояло. Конечно, на психфак. Конкурс был большой – модная профессия. Но родители видели мои наклонности и считали меня к психологии весьма способным, поэтому они оплатили первый год обучения. Обе сессии я сдал на отлично. В конце лета мне позвонили и сказали, что на втором курсе освободилось бюджетное место, на которое меня и перевели.
Я продолжал свои изыскания. Опрашивал всех друзей, знакомых, родственников. В какой-то момент ко мне начали отправлять людей на консультации. Оказалось, многие страдают галлюцинациями, видя несуществующих даже в обычной ситуации, когда нет влияния болезни, алкоголя, наркотиков. Я продолжал подробно описывать и свои, а теперь уже и чужие видения. Вскоре стало понятно, что несуществующих пора классифицировать, и я создал в компьютере файл с таблицей. В первой графе писал название. Откуда оно бралось? Из трех источников. У некоторых людей было четкое понимание того, как называется несуществующее. Яркий пример – женщина, которую прислал ко мне на консультацию мой собственный отец. Он работал с ней в одном отделе и часто слышал рассказы о мучавших ее кошмарах. Они никак не были связаны с вышеупомянутыми моментами. Наоборот, когда женщина выпивала, она спала крепко и без сновидений. Но это привело к зависимости от алкоголя, поэтому мой отец решил посоветовать ей обратиться ко мне.
– Наташа, опиши, пожалуйста, максимально подробно, что ты видишь, – с такой просьбы я начинал все беседы.
Передо мной сидела миловидная женщина тридцати лет. У нее был усталый вид, потухший взгляд и какая-то нездоровая кожа – с землистым оттенком, даже не бледная, а именно болезненно пепельная, словно из могилы вытащили, а отряхнуть забыли. Но, если бы не цвет лица, Наташу можно было бы назвать симпатичной.
