Взрывы раздались прежде, чем Игги вернулся к бойнице. Он не видел, что случилось в толпе, но зато слышал: вопли мураддинов звучат теперь совсем не так зло и уверенно, как минуту назад. Боль, страх. Вот это всё. Как обычно.
— Смена! Заряжай!
Солдат с разряженной аркебузой скользнул в сторону, Игги ловко занял его место. Сунул ствол в бойницу и лишь затем посмотрел сквозь неё единственным глазом.
Толпа остановилась, даже отпрянула — убитые и раненые остались лежать впереди. Отступающие наткнулись на подпиравших, возникла давка. Камней в наёмников уже никто не бросал — зато факелы многие мураддины побросали на землю.
— Пли!
Игги прицелился — точнее говоря, просто навёл ствол на роящееся перед ним людское месиво. Тут нет смысла выцеливать офицера, например: уж кому прилетит, тому прилетит. Судьба. Грохот, пламя, толчок в плечо… отличный выстрел — точно не промазал!
— Смена! Заряжай!
Тут бабахнуло по-настоящему громко — куда сильнее аркебузного залпа. Это сработала мортира. Пусть небольшим зарядом — чтобы бросить тяжёлую бомбу совсем недалеко, но это было громко до боли в ушах. Игги, возившийся со стволом аркебузы, не отказал себе в удовольствии проследить, куда бомба рухнет.
Она так и не коснулась земли: запал оказался коротковат. Взрыв прогремел прямо над головами мураддинов, почти посередине толпы — ещё более плотной, чем до обстрела. Ударная волна разбросала людей по кругу, образовав в густом скопище солидную плешь. Завизжали посечённые осколками и обожжённые. Те, кого не сбило с ног, сами падали теперь на колени, хватаясь за лица и головы.
— Вот это славно! Вот это угодно Творцу Небесному!
Взрыв не настолько обескровил врага, насколько сломил его волю. Третий раз Игги стрелял уже в спины бегущим прочь: словно морская волна, толпа накатилась на лагерь минуту назад, но теперь отхлынула. Множество тел осталось лежать без движения: как показалось Игги, не меньше сотни. Ещё больше было пытавшихся уползти, по-пластунски или на коленях.
Но время праздновать победу, конечно, ещё не наступило. Это Игги прекрасно понимал.
Хотя пальцы седовласого пирата напоминали толщиной колбасы, шил он блестяще. Ангус сразу это оценил: не хуже Кресса работает. Судовой врач «Дочери морей» уже разобрался с раной на груди Шеймуса — обработал и заштопал, его помощник наложил повязку. Лоб замотали первым делом, колотую рану на бедре тоже закрыли. Сейчас медик заканчивал возиться с лицом капитана — нижнюю губу ловко собрал, осталось повторить с верхней.
Красоты Шеймусу бой в спальне не прибавил — но у него и прежде шрамов имелось немногим меньше, чем веснушек да пятен. Вряд ли из-за парочки новых стоило переживать.
Лосю тоже помогли. Трудно было судить, выживет ли он после такой кровопотери, но пока что не умер — и хорошо.
Вальверде развалилась на стуле в углу каюты — откинувшись на спинку, вытянув скрещенные ноги в высоких сапогах. Камзола на ней не было: только белая камиза с огромным вырезом, который смотрелся бы весьма горячо, будь у адмирала хоть что-то похожее на нормальные сиськи. Увы, в этом Вальверде не повезло: взгляд к декольте могли приковать лишь татуировки.
По крайней мере, с непокрытой головой она напоминала женщину. Обычно-то не сразу поймёшь! Тем более что годы пиратку ничуть не пожалели. Двадцать лет назад она была похожа на очень женственного парня: любителю мальчиков наверняка понравилась бы, несмотря на отвратительный шрам. Теперь — напоминала просто худосочного, низкорослого моряка.
Обаяние, впрочем, никуда не делось. В сногсшибательной харизме Вальверде никогда нельзя было отказать. Шутка ли: баба, которой готовы безропотно подчиняться сотни лихих мужиков!
Этим она напоминала Ангусу капитана. Сколько ни соберётся вокруг серьёзных людей — а все слушают только одного, стоит ему открыть рот. Прирождённые лидеры. Ангус никогда не мог похвастаться подобным, хоть и был красивее обоих вместе взятых, не дураком вырос, и военное дело знал прекрасно.
Это просто какой-то дар. Искра. Диковинная специя, брошенная в тесто, из которого лепили человека. Она или есть, или нет.
Балеарка раскурила огромную лимландскую трубку и наконец заговорила:
— Хей, не так я себе представлял эту необыкновенную встречу! Но как чувствовал, что посылать к тебе нужно сегодня, едва после заката. Чутьё, чутьё. Его не пропьёшь.
Шеймус ответить, понятно, пока что не мог. За него это сделал Ангус.
— Ты в курсе, что творится в городе? Что с нашим лагерем?
— Знаю, что в городе уже вовсю барагоз. Лагерь… хер его знает. Может быть, уже спалили. Может быть, в осаде. Волнения начались ещё в сумерках, сразу по всему городу: разбежались глашатаи… Всё это кем-то спланировано. Точно не случайность.
— Жупа. — буркнул Айко: он помогал спустить капитана под палубу, да так и не ушёл.
— «Жопа». — поправил его Ангус. — Ты прав. Она самая.
