Вполне логично. Люди в таком положении насочиняют чего угодно. Именно этим плохи пытки — ради их прекращения человек расскажет много больше, чем знал. Рин был покрепче, чем Люка о нём думал — и Корин с Эльзой, как оказалось на поверку, тоже. Однако в том ещё потребно как-то убедить.
Как?
Сказать нечто, о чём Эльза действительно могла узнать только из разговоров. Не из довольно-таки бесполезных писем: архиепископ действительно был неглуп и бумаге явно доверял далеко не всё. Только что сказать-то?
Рин никак сообразить этого не мог. Много били по голове — работает теперь хуже, чем привычно и чем хотелось бы. А вот Эльза то ли сообразила, то ли как-то почувствовала, то ли просто ткнула пальцем в небо — и попала прямо в счастливую звезду.
— У Корнелия есть книга!
— О, я не сомневаюсь, что у префекта Конгрегации полно книг. Одну он даже недавно написал.
— Особенная книга! Он говорил… книга, которую никто не может прочесть.
Люка, продолжавший неспешно прогуливаться по камере, в один миг замер. Аки истукан.
— Книга, которую никто не может прочесть?..
— Да!
Рин знал о книге, но не придал ей значения. Зря, очень зря… Он едва не упустил главный шанс в жизни, быть может. Книга, написанная на языке, о котором Корнелий не слышал и не нашёл никаких сведений. Люка определённо не впервые слышал о ней — и определённо знал, что никто так просто не должен быть услышать. Вот оно: достаточное доказательство, что пленники не лгут.
Люка приблизился к Эльзе, склонился над ней.
— Итак, дорогая Эльза. Минуту назад казалось, что вы напрасно тратите моё время, но теперь вы завладели всем моим вниманием. Насколько могу судить по вашему виду… и кстати, позвольте заметить, что вы очень красивая девушка, даже в нынешнем состоянии… Скажем так, возможно пристойно устранить полученные вами зримые повреждения. Займёт какое-то время, но вполне разумное. Что же касается иной стороны произошедшего, каковую я недавно имел сомнительное удовольствие наблюдать — простите за прямоту, но нет времени на мягкие формулировки. Вы, уж если по чести, и раньше были шлюхой, так? Можете не отвечать.
Дзынь, дзынь, дзынь. На пол с тяжёлым звуком посыпалось что-то металлическое. Монеты. Люка вряд ли полагал, что Эльзу они сильно обрадуют. Говнюк всё мягко стелил, да не позволял забыть, кто здесь в каком положении. Эльза промолчала.
— Не то чтобы это была оплата некоторого вашего, если можно так выразиться, невольного труда. Это скорее символический жест, показывающий только одно: если выйдете отсюда — всё будет компенсировано. Можете поверить, что моя деятельность весьма щедро финансируется. И прочие возможности у меня в изобилии… Думаю, есть достойный рассмотрения шанс, что вы окажетесь полезны. При том условии, разумеется, если станете делать абсолютно всё, что я велю. И никак не попытаетесь меня обмануть, потому что это приведёт нас обоих к глубокому разочарованию. Горькому для меня и мучительно смертельному для вас. Причём гораздо быстрее, чем вы можете вообразить. Итак, моё предложение о сотрудничестве вызывает интерес?
То ли Эльза не ответила, то ли просто кивнула, то ли Рин не расслышал. В любом случае он решил, что самому теперь молчать не стоит.
— Вызывает.
Люка обернулся.
— А вас я, между прочим, не спрашивал. Вы двое по-прежнему остаётесь довольно заурядными шпионами. Кажется, моя готовность выдвигать предложения показалась тут кому-то признаком слабости? Вы думаете, верно, что меня можно взять, как говорится по-площадному, в оборот? О, это большая ошибка.
Он, поигрывая тростью, шагнул прочь от Эльзы — в сторону лежащих мужчин.
— Вы, Рин, были командиром. Вы отвечали за своих людей и всю эту небольшую операцию. И вы провалились. Это ещё не повод уверенно заключить, что вы бесполезны — но большой повод так подумать. Ну а вы, Корин…
Люка цокнул шпорой по полу.
— …а вы плохо умеете работать с бумагами. У меня есть умельцы получше. Вы, к сожалению, просто-напросто бесполезны.
Бедняга Корин попытался возразить, конечно, но сделать этого так и не довелось. Рин же не сумел понять, откуда в руке Люки появился клинок: был спрятан в трости, что ли? Вероятно. Остриё воткнулось Корину под кадык — он, чуть подёргавшись, так и замер с открытым ртом, которым не успел оправдаться.
Эльза завизжала и умолка лишь после того, как получила от Люки смачный пинок по рёбрам. Рин тем временем попробовал на прочность свои путы — увы, руки оказались связаны крепче, нежели он думал прежде.
— Что?! Теперь серьёзность моего настроя сомнений не вызывает? Отвечайте!
Люка сорвался на крик ничуть не менее неожиданно, чем пырнул Корина. Его голос, до сих пор тихий и мягкий, загремел меж каменных стен не хуже колокола. А лицо при том осталось таким же бесстрастным, как прежде — это напугало более всего.
— Я вам больше не кажусь добрячком, выродки?!
— Нет!
— Нет!..
— Точно нет?! Не уверен!
