Весь день Фобия думала о том, как забрать из домика Креста случайно сотворённую ловушку для снов, но такой возможности не представилось. Сначала на уроке Олы Некс Фобия провинилась — не смогла перечислить Командоров в хронологическом порядке, за что была отправлена в наказание наполнить водой ёмкости для летних душевых. Качая воду насосом, Фобия поглядывала в сторону лагеря, но народ всё время болтался где не нужно. Оллмотт сосредоточенно наколдовывал льда в амбары для продуктов — ежедневная нудная обязанность единственного истинного мага в округе. Сения Кригг устроилась неподалёку, разбирая привезённые завхозом учебники. Слоп Безумна бессмысленно подметала деревянный настил в столовой. Ученики, получившие из рук Сении Кригг тетрадки, мрачно сидели за столами и что-то писали. Кок Боцман, радостный от такой многолюдной аудитории, травил байки. Немой учитель Эраст Лем, немолодой, сутулый, с тощей длинной шеей, ловил рыбу в чахлой речушке. Бывшая русалка Несмея сидела возле него и лезла с советами.
К вечеру налетел ураган. Внезапно и резко светло-серое небо потемнело, ветер усилился, верхушки деревьев испуганно заметались в вышине. Лёгкие летние домики недовольно хлопали ставнями и тонкими дверями.
Дождь обрушился сразу — без всяких капелек-разведчиков. Молнии раздирали чёрное небо всё чаще.
Дрожащие от холода ученики и учителя собрались под шатким навесом столовой. Сидели, обхватив плечи руками, испуганно поглядывали на непогоду. Антонио старался держаться возле Фобии, и Холли поглядывала на них с озорным любопытством.
А Фобия… Фобия точно знала, что впереди беда. Вот знала и всё тут.
Стараясь держаться подальше от остальных людей, она пробралась к Кресту. Он стоял под дождём, плечи прямые, ноги широко расставлены, руки за спиной. Стоял, глядя на лес, и крикнул, не оборачиваясь:
— Что тебе опять, Грин?
— Что-то будет, — прокричала в ответ она, тоже выходя под дождь.
Он оглянулся на неё — глаза горят, рот искривлен в странной гримасе:
— Решила стать провидицей?
— Я просто знаю, — ответила она упрямо.
Он засмеялся — хрипло, с надрывом.
Она не удивилась, когда очередная молния ударила в высокую одинокую сосну в нескольких метрах от лагеря.
Дерево зашлось сразу, вспыхнув, подобно спичке.
И почему-то повалилось прямо на лагерь, роняя в стороны искры.
Фобия удовлетворённо кивнула. Тревога, снедавшая её, отошла назад.
Крест мрачно посмотрел на неё так, будто она была виновата в произошедшем.
— Довольна?
— Да! — крикнула Фобия. Ей стало весело.
Страх воды.
Страх огня.
Страх упасть в открытую могилу.
Страх сойти с ума.
Страх близкого присутствия — не ближе, чем на метр, пожалуйста.
Страх чёрной масляной краски.
Страх быть затоптанной стадом антилоп.
Все они разом сплелись в тугой, нерушимый клубок. Крест командовал лагерем. Оллмотт выдвинулся вперёд, сосредоточенно глядя на огонь, который жрал лазарет. Но куда ему — истинному магу без энергии. На лёд-то едва хватает!
Фобия сделала шаг — прямо к ярким языкам пламени, которым было всё равно до дождя.
Эта гроза не имела ничего общего с капризами природы.
Это была энергия, которая выплеснулась за пределы лагеря.
Нельзя собрать в одном лагере столько псевдомагов и думать, что всё обойдется.
Фобия зашипела, выгибая спину. Она не двигалась, но что-то изменилось вокруг. Щупальца, её верные щупальца вечной паники, которые привыкли хватать, мять, рушить, щупальца взмыли вверх, послушные воле своей хозяйки. Впервые в жизни они были как дрессированные псы, а не своевольные чудовища. Они тянулись к огню и хватали его, мяли и рушили. И высвобождаемые силы текли прямо в Оллмотта, который не верил собственному счастью. Хочешь магии? Получай! Бери столько, сколько сможешь унести.
А потом ей всё надоело. Она вдруг устала. Бессонная ночь, наполненный хлопотами день, сырость и ветер. Ей хотелось в свой домик, на тонкий матрас, кинутый на пол, и чтобы изящная рука Несмеи свешивалась с кровати.
Хватит.
И небо очистилось. И ветер уполз в лес, жалобно поскуливая. И дождь закончился, а огонь иссяк.
Хватит.
Фобия, пошатываясь, побрела прочь. От потрясённого взгляда Креста. От ошалевшего Оллмотта. От перепуганных учеников.
Русалки, даже бывшие, они не люди. Они прозрачны и свежи. Их не страшно. От них не больно.
Их можно держать за руку, проваливаясь в омут снов. Несмея покорно сидела рядом и гладила Фобию по голове. Её глаза были печальны, но Фобия этого уже не видела.
Она смотрела в некрасивое властное лицо.
— Ты нужен мне, Крест.
— Да, Наместник.
— Ну разумеется, я мог бы и не спрашивать. Этo воспитание.
Сухой смех бьёт по воспаленному мозгу. Ненависть на секунду вспарывает вены и тут же стихает. Привычное бремя покорности.
— Этой ночью я умру, наёмник.
Слепая надежда клокочет в горле. Свобода? Свобода???
— Но это ничего не изменит. Ты клялся и после смерти. Подойди ближе.
Рука входит в грудь, будто там нет ни кожи, ни костей, ничего. Будто это растопленное масло. Большое кровавое горячее сердце пульсирует на широкой ладони.
— Я возьму это, ты не возражаешь? Тебе оно больше не понадобится.
