Кларк Эштон Смит
Ужасы Йондо
Песок пустыни Йондо не похож на песок других пустынь: Йондо ближе любой из них к краю света и могучее дыхание бездны покрыло ее серой пылью последним подарком неведомых погибших планет и черным пеплом - останками давно выгоревших звезд. Темные горы, возвышающиеся на ее неровной, изрезанной трещинами поверхности, не все принадлежат нашему миру: по меньшей мере часть из них - это астероиды, свалившиеся с неба и полузасыпанные песками. Исконные обитатели Йондо - бессмертные джинны, переселившиеся сюда с других планет, и дряхлые демоны, нашедшие в пустыне пристанище после гибели прежнего ада.
Клонилось к вечеру, когда я, выбравшись из бесконечных зарослей кактусов, увидел у своих ног серый песок пустыни Йондо. Хотя была весна, в этом фантасмагорическом лесу не ощущалось ни малейших признаков весеннего пробуждения. Истекающие ядовитыми соками, потрескавшиеся, полуразложившиеся стволы кактусов были совершенно не похожи на обычные, безобидные растения, воздух напоен был тяжелым запахом гнили, а островки мха, словно пятна проказы, густо покрывали черные камни. Бледно-зеленые змеи тянули ко мне свои узкие головы из-за кактусов, гипнотизируя тяжелым взглядом лишенных век и зрачков кроваво-красных глаз. Мне они очень не нравились, равно как и умопомрачительных размеров грибы с бесцветными ножками и шляпками ядовито-фиолетового цвета, усеивавшие болотистые берега вонючих водоемов. Зловещие морщины, появлявшиеся при моем приближении на поверхности воды и исчезавшие, когда я проходил мимо, тоже мало кого на моем месте привели бы в восторг, а мои нервы к тому же до предела расшатаны были только что перенесенными жесточайшими пытками. Но только тогда, когда заросли стали постепенно редеть, а под ногами все чаще начали появляться песчаные языки пепельного цвета, я до конца осознал всю глубину ненависти ко мне жрецов Онга и всю изощренность их мести за мою ересь.
Думаю, что не стоит рассказывать здесь о той беззаботной неосторожности, что отдала меня, чужестранца, случайно попавшего в эти края, в руки страшных магов и чернокнижников - жрецов Онга, бога с головой льва. Воспоминания об этом и обо всем, что случилось потом, еще слишком свежи и мучительны: а мне хотелось бы навсегда забыть и это посыпанное острым щебнем ложе, на котором распинали нагую беспомощную жертву, и полутемный подвал с шестидюймовыми отверстиями у пола - через них в камеру заползали из близлежащих катакомб сотни толстых червей, пожиравших тела умерших. Скажу только, что исчерпав свою изобретательность, мои мучители посадили меня на верблюжью спину, завязав предварительно глаза, и после нескольких часов тряски высадили на рассвете в этом мрачной лесу. "Иди, куда хочешь", - сказали они мне и сунули в руки бурдюк с затхлой водой и кусок черного хлеба - милосердный дар их жестокого бога. Вечером того же дня я вышел к краю пустыни Йондо.
До тех пор я не допускал мысли о возвращении, хотя и зловещий кактусовый лес, и существа, в нем обитающие, изрядно меня пугали. Но теперь, вспомнив все те страшные истории, которые приходилось слышать об этом месте, я остановился в нерешительности. В Йондо, говорили мне, мало кто попадает по своей воле, а из тех, кто все же туда, попадает, возвращаются немногие. Впрочем, те, что вернулись, тоже оказались отмеченными печатью судьбы: до конца своих дней они испытывали припадки беспричинного страха, а безумный блеск их ничего не видящих, устремленных в пространство глаз наводил ужас на всех, кому доводилось с ними встречаться.
И вот теперь я делал нелегкий выбор, растерянно поглядывая на пепельно-серый песок у своих ног: идти ли дальше или вернуться, предавая себя в руки жестоких жрецов Онга. И все же, после некоторых колебаний, проваливаясь на каждом шагу по щиколотку в отвратительное мягкое месиво, я отправился дальше, преследуемый огромными, величиной с тарантула, длинноногими комарами. Когда я растоптал одну из этих тварей, поднялась тошнотворная вонь, еще более отвратительная даже, чем их мертвенно-белая окраска.