Серийный убийца на городских улицах...Монстр в человеческом обличье, не просто лишающий жизни молодых женщин, но – изощренно уродующий тела своих жертв...Патологоанатом доктор Бреннан не сомневается: эти преступления связаны между собой. Но как убедить в этом полицию?Только сыграть партию "соло" – провести собственное расследование. Пусть даже это поставит под угрозу ее жизнь...
Посвящается Карлу и Марии Райх, самым добрым и щедрым людям
Собирая по кусочкам череп человека, погибшего во время взрыва цистерны с пропаном, я старалась не углубляться в раздумья о его судьбе. Прямо передо мной лежали две части черепной коробки. Третья часть, склеенная из мелких фрагментов, сохла в наполненной песком чаше из нержавеющей стали. Для установления личности человека костей вполне достаточно. Коронеру ничего другого и не требовалось.
Происходило это ближе к вечеру, в четверг, 2 июня 1994 года. Пока клей высыхал, я практически бездельничала. До события, перевернувшего мою жизнь, а впоследствии и коренным образом изменившего мое представление о границах человеческой извращенности, оставалось минут десять. Я с наслаждением любовалась рекой Святого Лаврентия. Восхитительный вид из окна – единственное преимущество моего тесного углового офиса. Когда смотрю на воду, особенно на медленное течение, я ощущаю прилив сил.
Мысли плавно переключились на предстоящий уик-энд. В нынешние выходные я планировала съездить в Квебек, хотя точно ничего еще не решила. За целый год постоянной работы в Монреале в качестве судебного антрополога провинции я так еще и не побывала в этом городе и потому с нетерпением ждала подходящего случая отправиться туда.
Я мечтала взглянуть на Авраамовы равнины, полакомиться мидиями и тонкими блинчиками, накупить безделушек у уличных торговцев. Одним словом, почувствовать себя настоящей туристкой и отдохнуть от дел. Мне просто необходимо было провести парочку дней вдали от скелетов, расчлененных тел или только что извлеченных из реки трупов.
Состроить грандиозные планы мне всегда было легко, гораздо сложнее все эти планы осуществить. В большинстве случаев от своих задумок приходится отказываться. Они играют в моей жизни роль своеобразного аварийного люка, которым никогда не пользуешься: я с головой погружена в работу, на все остальное мне не хватает ни времени, ни решительности.
О его присутствии я узнала раньше, чем услышала стук в дверь. Для человека столь грузного двигался он очень тихо, но я почувствовала запах выдержанного трубочного табака и сразу догадалась, кто ко мне пожаловал.
Пьер Ламанш возглавлял "Лаборатуар де медисин легаль" – Судебно-медицинскую лабораторию – на протяжении вот уже почти двух десятков лет. Ко мне в офис он всегда приходил исключительно по делу.
Меня охватило предчувствие чего-то неприятного.
Ламанш тихо стукнул в дверь костяшками пальцев.
– Темперанс?
Полная форма моего имени прекрасно рифмуется с Францией. Ламанш – единственный человек, который никогда не называл меня Темпе. Возможно, потому, что это слово казалось ему лишенным всякого смысла. Или потому что он никогда не бывал в Аризоне. Не знаю.
– Что? – ответила я машинально.
Направляясь в Монреаль впервые, я полагала, что говорю на французском довольно бегло. О том, что буду вынуждена общаться с квебекскими французами, я как-то не задумывалась.
– Мне только что позвонили.
Ламанш уставился на розовый листок бумаги, который держал в руке.
Создавалось впечатление, что в лице этого человека все вертикальное – и длинный прямой нос, и параллельные носу и ушам глубокие складки. Глядя на него, я непременно вспоминала о бассет-хаундах. Наверное, уже в молодости Ламанш выглядел старым. Я не знала, сколько ему лет.
– Двое рабочих из "Гидро-Квебека" нашли сегодня какие-то кости. – Ламанш осмотрел мое лицо изучающим взглядом – оно явно не выражало и намека на радость – и опять уставился в розовый листок. – Прошлым летом недалеко от этого места были обнаружены исторические захоронения, – продолжил он на правильном формальном французском. Ни разговорных сокращений, ни сленга, ни полицейского жаргона я от него не слышала ни разу. – Вы присутствовали на тех раскопках. Наверняка сегодняшняя находка тоже относится к разряду исторических. Я должен отправить кого-то на место ее обнаружения. Необходимо удостовериться, что она не имеет ничего общего со сферой деятельности коронера.
Ламанш поднял голову, вновь отрывая взгляд от своего розового листка, и из-за изменения угла падения на его лицо предвечернего света складки и борозды на нем как будто углубились. Он сделал попытку улыбнуться, и четыре из этих складок искривились.
– Полагаете, находка, о которой вы говорите, археологическая? – спросила я из чистого желания потянуть время.
Отправляться на осмотр места обнаружения человеческих останков в конце недели отнюдь не входило в мои планы. Перед поездкой, намеченной на уик-энд, я должна была успеть забрать из химчистки одежду, выстирать скопившееся грязное белье, купить закончившиеся лекарства, заправить машину и объяснить Винстону – работнику, следившему за нашим домом, – как ухаживать за моим котом.
Ламанш кивнул.
– О'кей, – пробормотала я, хотя совсем не считала, что все о'кей.
Он протянул мне листок.
– Распорядиться, чтобы вас отвезли туда на служебной машине?
Я посмотрела ему в глаза, старательно скрывая злость:
– Нет, спасибо. Доеду на своей.
