Я уставилась на синие ирисы в вазе на тумбочке.
— И вот на его пути появляетесь вы: опознаете труп Изабеллы Ганьон.
— Я становлюсь для него угрозой, — произнесла я, понимая, к чему он клонит.
— Да, он осознает, что над ним нависла угроза. И что источник этой угрозы — доктор Бреннан. Она в состоянии разрушить мир его фантазий — мир, в котором ему принадлежит роль властелина.
Я прокрутила в голове события последних шести недель:
— Я определила, что найденный в Гран-Семинер скелет принадлежал Изабелле Ганьон, в начале июня. Три недели спустя Фортье убивает Маргарет Адкинс, на следующий день мы появляемся на улице Берже. Еще через три дня я нахожу останки Грейс Дама.
— Да. Он в ярости.
— Конечно. При помощи убийств этот ненормальный остужал свою ненависть к женщинам, а я…
— Или свою злость на бабулю, — сказал Клодель.
— В любом случае вы встали у него на пути как серьезная преграда.
— И я тоже женщина.
Райан достал пачку сигарет, но тут же вспомнил, где находится.
— Он допустил большую ошибку, воспользовавшись кредитной картой Адкинс, однако не захотел этого признавать, стал искать виноватых.
— К тому же ему было невыносимо думать, что за ним самим теперь охотится женщина.
— Но почему Гэбби? Почему не я?
— Кто знает? Может, он ждал вас, а из вашей квартиры вышла она?
— Не думаю, что все было так, — сказала я. — Очевидно, и за мной этот псих какое-то время пристально наблюдал. Ведь это он принес череп в мой сад?
Кивки.
— Что ему стоило в самом начале подкараулить меня где-нибудь и прикончить, как всех остальных?
— От больного не знаешь, чего ждать, — ответил Клодель.
— Гэбби он убил совсем по-другому, не так, как других. Ему было известно, где я живу и что она переехала ко мне.
Я разговаривала скорее с самой собой, нежели с Клоделем и Райаном.
Эмоциональное напряжение, скапливавшееся во мне на протяжении нескольких недель, вот-вот грозило достигнуть предела.
— Он специально сделал это. Чтобы заставить меня страдать.
Мой голос звучал все громче и громче, и я уже не пыталась контролировать себя. Перед глазами возник конверт в косяке моей двери. Овал из осколков кирпичей. Раздувшееся лицо Гэбби, божки в ее ушах. Изображение моей дочери на фотографии.
Тонкие стенки воздушного шарика моего напряжения внезапно лопнули, и долгое время сдерживаемая тоска и страх прорвались наружу.
Боль полоснула лезвием по горлу, как только я закричала, но я не остановилась:
— Нет! Нет! Нет! Проклятый психопат!
Я услышала, как Райан сказал Клоделю что-то резкое, почувствовала прикосновение чьих-то рук к своим плечам, увидела медсестру, ощутила, как в меня вошла игла. Потом все пропало.
Райан пришел навестить меня дома в среду. С того адского вечера прошло довольно много времени, и я уже составила для себя официальную версию всего, что произошло, но о некоторых вещах до сих пор ничего не знала.
— Фортье выдвинули обвинение?
— В понедельник. Пять пунктов — совершение преступлений особой тяжести.
— Пять?
— К Питр и Готье он наверняка и в самом деле не имеет отношения.
— Скажите, как Клодель узнал, что в тот вечер Фортье заявится ко мне?
— Он не знал. Но после вашего звонка ему сразу удалось выяснить, что занятия в школе Тэнгуэя проводятся с восьми утра до половины четвертого дня и что в дни убийств Тэнгуэй был на работе. В этот же вечер Клоделю рассказали о перчатках. Он сразу сообразил, что вы в серьезной опасности, срочно помчался к вам вместе с патрулем, увидел, что ваш звонок не работает, и забрался во внутренний двор. Двери, ведущие туда из вашей квартиры, оказались незапертыми. Наверное, вы успели отпереть замок, пытаясь убежать. Вы двое не услышали, как он вошел, — были слишком заняты друг другом.
Клодель. Спас меня во второй раз.
— Что-нибудь новенькое за эти дни вам удалось выяснить?
— В машине Фортье обнаружена спортивная сумка с тремя цепями, парой охотничьих ножей, ящиком хирургических перчаток и комплектом одежды.
Слушая его, я сидела на краю кровати и упаковывала вещи.
— В общем, в этой сумке было все, что для него представляется незаменимым.
— Да. Наверняка перчатки, найденные нами на Берже и в могиле Гэбби, окажутся идентичными тем, что лежат в этом ящике.
Перед глазами возник образ Фортье: гладкого, как Человек-паук, с белеющими во тьме руками, обтянутыми перчатками.
— Отправляясь на охоту, он всегда наряжался в костюм велосипедиста и надевал перчатки. В таком виде являлся даже на Берже. Вот почему мы не обнаружили там ни отпечатков пальцев, ни волос.
— Ни спермы.
— А, да. Еще у него нашли целую коробку презервативов.
— Чудесно.
Я принесла из кладовки старенькие спортивные туфли и тоже положила их в сумку.
— Почему же все-таки его психика нарушилась настолько серьезно?
— Не знаю. Наверное, действительно по вине бабушки.
— Вы так думаете?
— Она была слишком властной и фанатичной, просто помешанной на почве Бога и секса.
— Что вы имеете в виду?
— Во-первых, каждое утро ставила маленькому Лео клиз му и таскала его в церковь — так сказать, очищала его тело и душу.
— Ежедневная месса.
