Я не знала, почему он решил, что я чокнулась: потому что сказала, что нашла труп, или из-за того, что одна ездила в Сен-Ламбер. Второе меня саму удивляло, поэтому я постаралась особо сей факт не подчеркивать.
— Я отлично знаю, как пахнут останки. Ошибки быть не может.
Последовала продолжительная пауза.
— Труп лежал на поверхности или был засыпан землей?
— Был засыпан землей, но не полностью.
— Вы уверены, что наткнулись не на старое кладбище?
— Тело в полиэтиленовом пакете.
Как тело Ганьон. И Тротье. Напоминать ему об этом не было необходимости.
— Черт!
Раздалось чирканье спички, затем глубокий выдох. Райан закурил.
— Поедем туда сейчас?
— Еще чего! — (Я услышала, как он делает затяжку.) — И что значит «поедем»? Вы у нас нечто вроде «свободного художника», Бреннан, что лично на меня особого впечатления не производит. Клодель может сколь угодно долго терпеть ваше наплевательское к нему отношение, от меня же не ждите подобного. В следующий раз, когда опять воспылаете желанием повеселиться на месте преступления, будьте добры сначала осведомиться, хочет ли кто-нибудь из отдела убийств с вами связываться.
Я не ожидала услышать от Райана слов благодарности, но и не предполагала, что он ответит настолько враждебно. Во мне начала закипать ярость, отчего боль в моей голове вновь усилилась.
— Спасибо, что связались со мной так оперативно! — выпалила я.
— Хм…
— Где вы находитесь?
Если бы я соображала не так туго, то никогда не задала бы ему этого вопроса.
— У подруги.
«Отлично, Бреннан, — подумала я. — Неудивительно, что ты так зол».
— По-моему, там сегодня кто-то был.
— Что?
— Когда я рассматривала пакет с трупом, услышала какой-то звук. Через мгновение меня ударили по голове, и я отключилась. Происходило это все во время грозы, поэтому я не могу быть уверена, что…
— Вы ранены?
— Нет.
Последовала еще одна пауза. Я будто слышала, как он перелистывает страницы своего мозга.
— Сейчас распоряжусь, чтобы на это место отправили охрану. А утром сам поеду туда вместе со следственно-оперативной группой. Собаки нам понадобятся?
— Я увидела только один пакет, но их там может быть и больше. Кстати, мне на глаза попалась какая-то яма в земле, по всей вероятности свежая. Думаю, собаки пригодятся.
Я подождала ответа. Ответа не последовало.
— В котором часу вы за мной заедете?
— Я не собираюсь за вами заезжать, Бреннан. Тут у нас не «Она написала убийство», а реальные преступления, расследованием которых занимаются специалисты.
Я вскипела. В висках громко застучало, а где-то между ними, в глубине мозга, появилось небольшое горячее облако.
— А кто сказал «заполните дыры»? — выкрикнула я. — Не вы ли, Райан? Я поеду с вами, и точка. Я знаю дорогу. К тому же костями в любом случае буду заниматься я.
Райан молчал так долго, что я подумала, он просто бросит трубку.
Я ждала.
— Заеду за вами в восемь.
— Буду готова.
— Бреннан?
— Что?
— Наденьте на голову защитный шлем.
Он положил трубку.
Райан выполнил свое обещание. В восемь сорок пять утра мы уже подъезжали вслед за машиной следственно-оперативной группы к тому месту, где вчера я оставляла свою «мазду». Теперь все здесь выглядело иначе: светило солнце, было людно и шумно. У обоих бордюров дороги стояли машины. Тут и там, разделившись на группки, разговаривали люди — в форме и гражданских костюмах.
Я увидела представителей из управления судебной экспертизы, и из полиции провинции Квебек, и копов из Сен-Ламбера — все в разной форменной одежде. Сборище это напомнило мне стихийный слет птиц многих видов, что щебечут и чирикают, собравшись для демонстрации друг другу особенностей своего оперения.
Чуть в стороне, прислонившись к белому «шеви», стояли и курили женщина с большой сумкой через плечо и молодой мужчина, обвешанный камерами. Типичные представители еще одного биологического вида — прессы. На траве у ограды, тяжело дыша и фыркая, крутилась вокруг человека в синем спортивном костюме немецкая овчарка. Она то сосредоточенно обнюхивала землю, то, виляя хвостом, бросалась к дрессировщику. По-видимому, задержка ее смущала, собаке не терпелось приступить к делу.
— Все уже на месте, — сказал Райан, глуша мотор.
За допущенную во время телефонного разговора грубость я так и не услышала от него слов извинения, хотя и не особенно на это рассчитывала. В конце концов, в четыре утра никто не думает о соблюдении правил хорошего тона. Зато по пути в Сен-Ламбер он разговаривал со мной вполне добродушно, даже с юмором, показывая места, где случилось когда-то то или иное происшествие.
— Вот здесь жена напала на мужа со сковородкой, — рассказывал он, кивая на трехподъездный дом. — А в той хибаре мы нашли голого мужчину, застрявшего в вентиляционной трубе.
Коповские байки. «Может, — думала я, слушая его, — на картах, которыми они пользуются, не обозначения улиц и рек, а отметки о необычных событиях тут или там, зафиксированных когда-либо в отчетах».
