Две души мучаются от безысходности и серости. Симпатичная девушка в порхающем платье, мечтает о шампанском на побережье, о бизнесе, старается отомстить мнимым врагам. Уродливая женщина, что тратит все силы, а видит только шпалы, рабочий молот и комнату в общежитии, борется с обидами и несправедливостью судьбы. Мистика кружит рядом, создавая условия для начала конца. Чем эти женщины заслужили беспросветную темень и как стали похожи друг на друга?
Рассвет затянуло серостью, днем обильно поливало, а к вечеру влага осела на рыхлую землю, утомившись за день. Торопливый и чавкающий звук в яме не останавливался ни на мгновение. Раз за разом стремительно вылетали оттуда земляные комья, порхая сквозь луч тусклого фонаря, что светил из месива. Рядом с ямой, ожидали своей участи, торчащие из тележки аккуратные женские ступни. Пальцы на этих ногах отдавали легкой синевой, но зато, на перламутровом педикюре разместилась элегантная ящерица в самом центре ноготков. Она словно пыталась ускользнуть от мокрой непогоды, в свой мир, где жарило солнце и обдавало зноем.
«Целое произведение! Не жалеют ведь сил!» – процедила бледная женщина, втыкая лопату в земляную кашицу. Закурила и запрокинув голову, выдохнула, пытаясь добраться клубком белого смрада до самых верхушек деревьев:
– «Зачем мне эта силушка, да без отдыха! Как говорится…и почил в день седьмый от всех дел!»
Лопата за лопатой, швыряла она в небо все лишнее, сбитое с земляных стен. Удовлетворившись необходимой глубиной, суетливо принялась вываливать в яму тело.
Пока закапывала, назойливо вертелись голоса в голове, словно из радио, напевали об отважных путешественниках, вечной любви. От них становилось не по себе, но выключить музыку в мыслях у нее никогда не получалось, поэтому женщина продолжала свою нехитрую работу.
Утро начиналось обнадеживающе. Со стаканчиком кофе шагала Наташа по знакомой улице прямиком на работу. Солнце приятно ласкало плечи, встречный паренек подмигнул и даже игриво улыбнулся, обернувшись вслед стройной девушке в порхающем желтом платье с крупными ромашками. Захотелось ответить тем же, но как-то не вовремя зазвонил телефон в сумочке.
– И кому я понадобилась?! – роясь на ходу бубнила девушка.
– Аа-ле… Ой! Тань… бегу изо всех сил, скоро буду… что-о-о… клиентка хочет сменить мастера? Уже лечу! Десять минут и я на месте! Извиняюсь, не по моей вине опаздываю! Ало-о-о! Как… уволена? Как не приходить больше? Тань… але, але, Танечка?!
Гудки прервали беседу.
– Во-от ведь, стерва! – только и произнесла Наташа, остановившись посередине перекрестка и пытаясь понять, что же теперь делать.
Слез хватило почти на полгода, а запасов денег итого меньше. Но, искать новую работу принялась сразу. Хотя со временем стало понятно, что устроиться в крошечном городке по той же специальности практически невозможно. В двух салонах свободных мест не оказалось, а в оставшийся третий – дорога была теперь закрыта, после регулярных ссор с хозяйкой.
Обдумав все «за и против», Наташка решилась попытать счастья и воплотить давнюю мечту – открыть собственное дело и работать в удовольствие. Половину суммы, конечно, пришлось выпросить в долг у Ашота – хозяина фруктового ларька, которому целый час пришлось мило улыбаться, хлопать наклеенными ресницами и обещать скорый возврат денег. Недостающую часть суммы стащила из секретного места – под шкафом, куда пожилая мать складывала скудные остатки пенсии.
В тот же день поздним вечером, возвращалась она из областного центра на последнем автобусе, с тяжеленной сумкой новенького инструмента.
На облезлой лестничной площадке, к привычному аромату старой штукатурки, теперь добавился резкий, обволакивающий запах валерьянки, что тянул из квартиры. А уже спустя час, после возвращения Наташки домой, на тесной кухне, гремел очередной скандал.
Глубокой ночью, под огни машины скорой помощи, санитары на носилках, тащили бледную старушку сквозь узкий проем подъездных дверей. Старуха стонала и все хваталась за грудь, невнятно пытаясь рассказать зевакам, что, это она – ее дочь, оскорбила пожилую пенсионерку, ограбила и довела до приступа.
Теперь, впервые за многие годы, Наташка засыпала в полном одиночестве. До самого утра, вместо сна, мельтешили в глазах образы умирающей матери, затем золотозубого Ашота, что тянулся к ней пышными усами. Ближе к утру, во сне, разъяренная хозяйка салона красоты гналась за Наташкой, и хотела ее укусить, словно настоящий вурдалак. Сны почему-то не задевали ее сердце, они проплывали мимо, как утренний туман над загородным прудом, за которым она в юности любила наблюдать из окна. Тот пруд она очень любила. Часто они вместе с кем-то добрым и хорошим, кого она не могла во сне вспомнить, просыпались затемно и уходили на рыбалку, до самого обеда. Затем тот человек умер и началась совсем другая жизнь, наедине с матерью.
Ранним утром в меру отдохнувшая, отправилась девушка, осуществлять свой тщательно продуманный план.
