— Нет, в семье мамы все тонут. Ее мама, моя бабушка, утонула. Мамина бабушка тоже. Папе соседи говорили, не женись на Элизабет, она утонет. И мама утонула.
— Когда это случилось?
— Мне тогда было три года. А сейчас мне восемнадцать. Это было ужасно давно…
— И твой отец с тех пор живет один?
— Да, он решил второй раз не жениться.
— Удивительный мужчина. Он же еще не старый?
— Папа раз в неделю ездит в город. У него там есть женщина.
— Почему он на ней не женится? Одному мужчине трудно на хозяйстве.
— Он не может на ней жениться. Она шлюха.
— Что вы говорите?! — Возмутилась Ира.
— А что такого? — Не поняла ее возмущения голубоглазая красавица: — Эта женщина работает по телефонному вызову. Папе она нравится. Он всегда ей и звонит. И так много лет. Они уже почти друзья.
В комнату опять постучали.
— Входите, — разрешила Ира и увидела Юлика Постникова.
— Прости, Ира, я ищу Кристину. Мы собрались с ней на пляж, а она исчезла. Мне сказали, что она у тебя.
— Юлик, ты очень нетерпеливый, — строго выговаривала Кристина молодому человеку: — Видишь, я разговариваю. Подожди на улице. Я скоро выйду. — И он тут же исчез. Ира удивленно поглядела на белокурую красавицу.
— Да, мы с ним дружим, — поняв удивление гостьи, серьезно ответила на ее немой вопрос молодая хозяйка.
— Давно? — Ира постаралась не обнаруживать интереса. Ее саму удивила внезапная ревность, возникшая к их отношениям. Как мужчина Юлик ее никогда не интересовал, но его поклонение льстило ее женскому самолюбию, хотя она даже себе в этом не признавалась. И вот он вместо того, чтобы страдать и мучиться от ее равнодушия, нашел себе подругу, да еще такую красавицу. Ира сама вдруг покраснела. Ей стало стыдно за свои чувства. Она обняла Кристину: — Если он тебе нравится, а ты ему, дай Бог! Юлик очень талантливый парень. Тебе с ним будет хорошо.
— Он не умеет разделывать селедку — улыбнулась дочка рыбака.
— Зато он может предотвратить банкротство фирмы с многомиллионным оборотом. А селедку кто-нибудь другой пусть разделает. — И они обе расхохотались.
— Ладно, я пойду, а то он будет ужасно расстраиваться.
— Конечно, иди.
— А завтра утром я покажу тебе остров. — Ира кивнула. Они даже не заметили, как стали подругами.
Отставной подполковник ФСБ Николай Артемьевич Тихонев дождался звонка своего приятеля, хирурга Васильева из Онкологического центра и выяснил, что приезд начинающего политика в клинику работниками центра был замечен. Медики живо обсуждали трагедию матери госпожи Соловьевой, которая попала к ним на той стадии болезни, когда медицина уже бессильна. Да и привез женщину в институт, по сути, чужой незнакомый человек. Женя Рунич оставил персоналу свои координаты, и Васильев продиктовал Тихоневу домашний и рабочий телефоны журналиста. Саму же Пузанову, маму кандидата в депутаты Государственной Думы, дочка на следующее утро забрала в малоизвестную частную клинику, где-то в Ленинградской области.
Сделав вывод, что информация, полученная от Сергея Скворцова о поджоге редакции газеты «Бульварное кольцо», подтверждает таким образом участие в нем Соловьевой, Тихонев сообщил об этом своим прежним сослуживцам.
Ничего этого Женя Рунич, естественно, не знал. Но он знал другое — его шеф и редактор Вениамин Строчкарев убит, а редакция подожжена. Евгений не был наивным малым и быстро сообразил, что эти два мрачных события могут быть связаны с его материалом. Также ему было известно, что Вениамин Строчкарев вознамерился шантажировать Маку Игоревну Соловьеву с намерением получить с нее сто тысяч долларов. Не догадался он лишь о том, что шеф решил все деньги забрать себе и фамилию Жени при переговорах с людьми Соловьевой не упоминал, чем сохранил журналисту жизнь… Жадность шефа, таким образом, обернулась для его работника благом. Не подозревая об этом, Рунич запретил жене Соне подходить к телефону и отпирать дверь квартиры, закрылся в кабинете и приканчивал вторую бутылку виски. Женя не был пьяницей, он пил от страха. Когда виски закончились, он обшарил квартиру в поисках спиртного, но ничего не обнаружил. Соня ждала ребенка и алкоголь не употребляла, а сам Рунич кроме виски ничего другого не пил и до сего момента считал две бутылки изрядным запасом. Протрезветь и остаться наедине со своими страхами он был не в состоянии и решился на поход в магазин. В соседнем с их многоэтажной башней корпусе год назад открылся небольшой гастроном с крупной вывеской «двадцать четыре часа». Продукты в нем были гораздо хуже и дороже, чем в соседнем универсаме, что находился в конце улицы. Поэтому в «Двадцать четыре часа» ходили лишь ночные любители Бахуса и лентяи.
Потребовав заплетающимся языком, чтобы жена никому, кроме него, дверь не открывала, Рунич надел кепочку и покинул квартиру. Спустившись на лифте, он долго не мог выбраться из парадного, наконец открыл дверь и увидел двух серьезных мужчин в черных костюмах.
— Вы Евгений Борисович Рунич? — Спросил один из них.
