Выбрав свободную скамейку, молодая компания уселась на нее, и тут обнаружилось, что шампанское пить не из чего. Павел мысленно ругал себя за такую оплошность и перебирал в голове возможные варианты решения этой проблемы. Но, тут он услышал невероятное:
– Если уж такая неудача, я приглашаю вас обоих ко мне домой. Там, конечно, нет живой музыки, но фужеры есть точно, – сказала Марина, застенчиво улыбнувшись.
Павел почувствовал, что нужно срочно что-то сказать и поспешно спросил:
– А не будет ли это неудобным?
Марина, закинув ногу на ногу, мечтательно произнесла:
– Для меня это, точно, не будет неудобным – это моя квартира, а вот для вас не знаю. Возможно, вас жена дома ждет?
Павел нервно мотнул головой и ответил:
– Я ведь говорил, что одинок.
– Я вас проверяла, – засмеялась Марина, – а вдруг вы забудете и проговоритесь.
Павел не верил происходящему. Может, это сон? Неужели, так легко познакомиться с красивой девушкой и сразу же очутиться у нее в гостях? Что там с девушкой!? Сразу с двумя!
Поймав такси, все уселись в машину, Марина назвала адрес, и они поехали навстречу приключениям.
Что было дальше? Дальше было шампанское, еще две бутылки, коньяк, танцы и…
Проснувшись поутру в объятиях Марины, Павел чувствовал себя настолько хорошо, как еще ни разу до этого.
Воскресенье. Как прекрасно! Никуда не нужно спешить, продукты в холодильнике, выпивка найдется. Но, главное… Главное – на груди спит красивая девушка. Неужели, это все со мной? Неужели, все так отлично складывается?
Павел лежал в постели и пытался вспомнить. Куда подевалась Ира? Возможно, она еще вчера уехала. А как провести сегодняшний день? Сводить Марину в кино, а потом завалиться в ресторан? Рвануть за город на шашлыки или, вообще, остаться в гостях у Марины и наслаждаться друг другом? Ах, как приятно, когда приходится решать такие проблемы…
И Павел снова задремал. Ему снился новый сон…
Рамзес ХII беспокойно ходит по залу. Как там народ? Что жрецы? Тут в зале появляется Павел и кланяется, приветствуя фараона. Павел теперь верховный жрец. Рамзес не обращает на приветствия никакого внимания и, усевшись на трон, спрашивает:
– А что, разве в казне так мало денег? Почему народ бунтует? Почему солдаты нас не охраняют?
Павел слушает царя, учтиво склонив голову, а затем отвечает:
– О, владыка, любимец Амон-Ра, с твоего позволения я отвечу, что после войны наша казна действительно оскудела. Люди голодают, требуют хлеба… Нубийцы не получают жалованье шестой месяц подряд и тоже недовольны.
– Но, я знаю, что в Лабиринте хранятся огромные сокровища. Ты – верховный жрец, ты – главный казначей и хранитель богатств Мисра. Неужели, ты не можешь приказать открыть хранилище и накормить народ? Или ты ждешь, чтобы я заставил тебя?!
Глаза Павла блеснули огнем, но он смог подавить свое раздражение и ответил с тем же почтением:
– О, богоподобный, тебе известно, что ворота хранилища могут открыться только тогда, когда настанет Особый День. Такой день еще не настал, и было бы неблагоразумно открывать сокровищницу Лабиринта сейчас.
– Неблагоразумно!? – в гневе закричал Рамзес. – Да, как ты посмел говорить мне, владыке Верхнего и Нижнего Мисра, Ливийской пустыни и любимцу Амон-Ра такие слова?! Ты, жалкий и ничтожный жрец!
После этих слов Рамзес в бессилии опустился на трон и с ненавистью посмотрел Павлу в лицо.
– Собака. Ничтожная собака, – воскликнул фараон и ткнул пальцем в жреца. – Вставай и иди прочь. Вон из дворца, гнида!
Когда Павел удалился, фараон еще долго с ненавистью смотрел ему вслед. Проклятые жрецы. Воры и предатели. Они из года в год жиреют за счет государства и простых людей, обманывают всех, подкупают доносчиков, считают себя неприкасаемыми. Если бы это видел мой дед! Это позор. Я прошу у них то, что мне принадлежит с самого рождения. Эти гады и армию настроили против меня. А ведь, я знаю, знаю, что в Лабиринте столько сокровищ, что хватит на всю страну. Это богатство моих предков. Жрецы… Я уничтожу это сословие, клянусь Осирисом!
Фараон решительно вскочил на ноги и крикнул советника.
– Где сейчас моя армия? Кто остался мне верным до конца?
Советник, низенький сухой старикашка, поклонившись, ответил:
– О, великий, верные тебе люди здесь. Они рядом. Прикажи трубить поход, и они последуют за тобой куда угодно.
– К Лабиринту. Сейчас же!
Советник выбежал из зала, и фараон сосредоточенно стал думать. Ничего. Я покажу всем, кто управляет страной.
Двухтысячная армия во главе с Рамзесом подошла к воротам Лабиринта. Море людей… Нет, они еще не схватились за оружие. Они ждут, что скажет их фараон.
Рамзес поднялся на колесницу и поднял руку вверх. Море людей затихло. Посмотрев по сторонам и увидев тысячи устремленных на него глаз, фараон начал:
– Мой народ! К тебе обращаюсь я, Амон-Ра, брат Осириса и Тота, Рамза! Я вижу, в каком положении оказался Миср. Я чувствую, как страдают ваши дети. Но, я клянусь Сетом, что смогу спасти страну от голода и нищеты. Да, моя казна пуста, но выход есть!
После этих слов Рамзес внимательно посмотрел на внимающих его речам людей. Они ждали чуда.
