Книга прозаика и драматурга Андрея Яхонтова включает его произведения для эстрады: сценки, монологи, рассказы, пьесы.Среди пьес две новые комедии — «Вверх по ступеням облаков» и «Заговор заговоривших», а также пьеса «Мир без китов», которая с успехом идет в Ленинградском театре им. В. Ф. Комиссаржевской. Сборник рассчитан на артистов эстрады, профессиональных и самодеятельных театров.
Надо стремиться к искренности. Всегда и во всем. Право, это пойдет вам только на пользу.
Среди ночи вас будит телефонный звонок. Вы узнаете голос своего старого друга.
— Ты не сердишься, что я тебя разбудил? — спрашивает он. — Я, понимаешь, заблудился. С одной стороны — какой-то бассейн, с другой — река. Где я, по-твоему, нахожусь?
Будьте искренни. Не бойтесь его обидеть. Отвечайте:
— Я сержусь. Я устал. Ты бесцеремонен. А находишься ты возле «Кропоткинской».
Начальник вызывает вас и, фамильярно похлопывая по плечу, интересуется:
— Старик, вы не в обиде, что я на вас вчера накричал? Нервишки… Работа, сами понимаете, какая…
Не делайте удивленное лицо, не журите начальника за то, что он мог так плохо о вас подумать. Будьте искренни, скажите, что вам это было неприятно, и попросите его впредь от подобной формы общения с вами воздержаться.
Если вам позвонит Наташа, или Люда, или Мила, напомнит, что вы уже давно не виделись, и спросит, скучаете ли вы, не кривите душой, не объясняйте, что слишком заняты в последнее время, а вот на той недельке освободитесь и тогда… Признайтесь честно, что еще не успели соскучиться. Поверьте, после этой откровенности она не перестанет вам звонить.
В магазине вас обсчитали на тридцать четыре копейки. Не прячьте виновато глаза, не стращайте себя тем, что очередь над вами посмеется, а продавец запомнит и каждый раз при встрече будет иронически ухмыляться и обсчитывать уже на полтинник, только так, что не придерешься. Взгляните ему прямо в лицо и попросите пересчитать. Будьте честны перед собой, ведь жена дает вам денег тютелька в тютельку, и лишние тридцать четыре копейки — совсем не пустяк.
Если сын попросит вас рассказать, как вам удавалось быть круглым отличником, не напрягайте свое воображение. Будьте правдивы. Скажу вам по секрету: роясь в старых книгах, он обнаружил ваш школьный дневник за третий класс и уже давно потешается, слушая ваши воспоминания.
Будьте искренни. И, быть может, тогда начальник наконец оценит вас по заслугам и прибавит зарплату. Узнав об этом, жена перестанет рассчитывать ежедневный бюджет так строго и поймет, что вы нуждаетесь в куда более значительных ассигнованиях, ибо вас обсчитывают продавцы. И сын прекратит свои издевательские расспросы, ибо на вырученные у продавцов деньги вы купите ему футбольный мяч. И друг не будет беспокоить вас по ночам, потому что в это время вы будете вместе.
И с вами будут Наташа, Люда, Мила…
В вагоне метро Макеев от нечего делать открыл книгу, которую вез другу в подарок, и прочитал: «Еду в английский клуб, — сказал граф жене, — буду утром».
Макеев недоверчиво улыбнулся: он вспомнил, с каким трудом испросил у жены позволения задержаться в гостях подольше и с какой неохотой она отпускала его на этот день рождения одного. Макеев вздохнул, но без сожаления, без зависти к книжному графу — настроение набирало опьяняюще-приподнятую силу: горизонты свободы раздвигались перед ним на целый вечер. Даже разгульная, привольная, как ветер, мысль посетила: не на рождение ехать, а в пивбар закатиться. Однако Макеев тут же ее отогнал: дружба — дело святое, хотя допустить возможность выбора, пусть даже в воображении, и то было приятно. Мог, мог махнуть в пивбар: позавчера давали премию, и Макеев утаил десятку, жене сказал — на подарок начальнику.
Гостей собралось много. Кое-кого Макеев знал, но за столом оказался рядом с Танечкой, сослуживицей друга, которую видел впервые. Милая, симпатичная девушка. Вспомнились студенческие беззаботные годы, легкость знакомств, легкость расставаний. Макеев шутил, смеялся, очаровательно за Танечкой ухаживал, и к концу вечера они сделались большими друзьями.
Перед тем как уходить, Макеев остановился в передней перед зеркалом, постарался взглянуть на себя глазами Танечки и очень ей понравился. Получился интересный и вовсе даже без животика мужчина.
Подавая Танечке пальто, Макеев осторожно спросил:
— Можно, я вас провожу?
— Я далеко живу…
Макеев взглянул на часы и взволнованно пообещал:
— Танечка, с вами — на край света.
— У меня, правда, мама уехала, — сказала она, — но ничего, посидим вдвоем, чаю попьем. Я торт купила.
Сердце у Макеева запрыгало. Было только десять. «Если на такси, можно к двенадцати домой успеть. Хорошо, что десятку захватил», — подумал Макеев.
На улице метался ветер, шел снег. Стоянка такси находилась на противоположной стороне проспекта, а ближайший переход — метрах в пятистах. Уверенно подхватив Таню под руку, Макеев повел ее по скользкой мостовой.
На противоположном тротуаре их поджидал милиционер. Макеев хотел его не заметить, увлеченно стал Танечке о чем-то рассказывать, но милиционер вежливо козырнул и сделал шаг в их сторону.
— Граждане, уплатите штраф.
— За двоих? — тоскливо поинтересовался Макеев.
Он твердо знал, что может набрать рубль мелочью и заплатить за себя, не разменивая десятки, — обидно было менять из-за такой глупости.
