Я был глупцом, позволив нам так сильно сблизиться. Я не понимал, что происходит, и не смог положить этому конец. Я не понимал, что чувствую к ней, пока нас не разлучили на две недели.
Это безумие, это неправильно, и это причинит ей боль.
— Однако она вернула тебя к жизни, Каспар. Она сделала тебя таким, каким тебя знала твоя мать, — возразил мне мой внутренний голос.
Каким это таким?
Он не ответил.
Я посмотрел на спящую Виолетту и подумал, что сильно вино-ват перед ней. Я навредил ей. Хуже всего то, что я не мог рассказать
почему и никогда не соберусь с духом для этого. Она узнает сама: так распорядилась судьба.
Все это было слишком реальным. У сагеан появилась Героиня — она ни была, где бы ни находилась. Вторая тоже должна вскоре прийти.
Вздохнув, я вытянул из кармана помятый, кое-как сложенный лист бумаги и развернул его, проведя пальцем по темным пятнам от слез.
Письмо матери. Одно из двух.
Здравствуй, дорогая Верил!
Не было нужды читать его, поскольку я уже давно изучил каждое слово в этом письме, отчего оно порядком поистрепалось. Меня интересовало другое письмо. Я достал его и разгладил на колене.
Мой дорогой и любимый сын Каспар!
Предупреждение: я уезжаю в Румынию через неделю, но сначала должна тебе кое-что поведать. Однако не читай дальше, пока в этом не будет острой необходимости. Если в твоей душе мир, сын, не переворачивай страницу. Я знаю, что ты мудр и честен, чтобы прислушаться к моим словам.
Это письмо было у меня с самого дня ее смерти. Первый раз я перевернул страницу, когда отец дал мне письмо Верил, то самое, которым мы так дорожили.
На следующий день после того, как я переспал с Виолеттой, он сказал, прислонившись к камню на вершине Варнс-Пойнт, что существует и второе письмо и настало время прочитать его, чтобы узнать, почему мы с Виолеттой не должны прикасаться друг к другу, почему он отсылает меня в Румынию.
Прыгая через две ступеньки, я побежал назад и ворвался к себе в комнату. Не обращая внимания на горничных, почтительно склонившихся передо мной и лепетавших извинения, я принялся шарить по ящикам, пока не нашел его.
Бросившись на неубранную постель, к которой не прикасался с тех пор, как там спала Виолетта, я прочел письмо матери. Все это время я слышал, как девушка дышит в соседней комнате, забывшись тяжелым сном. Сейчас же ее сон спокоен.
Это письмо изменило все. Даже несмотря на то, что Виолетта больше не была трофеем, который можно завоевать и выбросить, еще одной победой, а человеком, которым следовало дорожить, это письмо изменило все.
Я взял второе письмо с собой в Румынию, а также последнее письмо матери, адресованное Верил.
Я пил до беспамятства, пытаясь заглушить боль.
Эгоистично надеясь, что Виолетта будет чувствовать ко мне то же, что чувствовал к ней я, я прекрасно понимал, что лучше бы этого не было.
Я вернулся в надежде увидеть ее до бала, раздраженный и опечаленный новостями, которые имели роковые последствия для стольких судеб.
Первая девушка, сагеанская Героиня, найдена.
Атенеа закрыли границу и отказались что-либо сообщать. Но бал продолжался.
Никогда не забуду ее лицо в тот момент, когда отец погрузил в, ее шею клыки. Никогда!
Медальон должен был стать прощальным подарком. Я должен был ее отпустить, но не смог. Тем более после того, как отец рассказ зал о ее чувствах ко мне.
Я не могу ее отпустить и в то же время не могу разбить ее сердце.
Через какое-то время я понял, что не могу сидеть и смотреть, как она спит. Поэтому я встал, засунул в карман письма и пошел прочь, оставив после себя множество вопросов без ответа.
Виолетта
Дождь еще барабанил по стеклу, когда я проснулась. За окном было темно, а плед, снятый с кровати, давно сполз с меня и лежал рядом на полу. Я погладила шею. Вампиры. Это был полный бред.
— Тем не менее ты не можешь отрицать это, — сказал мой внутренний голос, и я покачала головой, пытаясь заглушить его.
Несколько дождевых капель упали с карниза за окном. Я моргнула. Кап, кап, кап. Закрыв глаза, я увидела тело, неподвижно лежащее на тротуаре.
Нет, я не могу отрицать и не хочу. Иначе как один человек мог сделать то с другим человеком? Вампиры — чудовища. Чудовища делают страшные вещи. А люди нет.
Часы за моей спиной показывали пять утра. Я протерла глаза, понимая, что так рано я еще никогда не просыпалась и что уже наступило завтра, 1 августа. Один день. Одного дня вполне достаточно, чтобы полиция нашла свидетелей, организовала поисковую группу и начала искать меня. Ведь осталось так много улик. Друзья, с которыми я должна была встретиться. Мои туфли. Даже мужчина, работающий на моего отца, видел меня. Хотя ничего не сделал.
В груди неприятно защемило. А что, если он знает о вампирах? Может, он держался подальше, чтобы не рисковать своей жизнью? Мысль о том, что люди в правительстве знают о вампирах, уже не казалась абсурдной — кто-то ведь должен о них знать. Если он знал и ничего не сделал, не означает ли это, что меня не спасут? Я не хотела об этом думать. Мой отец обязательно придет мне на помощь. Он никогда не оставит меня, тем более у вампиров.
