— Чертова полиция, — сердито проворчал Каспар. — Ждите здесь, — приказал он, толкнув меня вперед, прямо в руки одного из своих спутников. — Фабиан, присмотри за этой крошкой.
Второй раз за ночь я врезалась во что-то твердое. Фабиан тоже был холодный, и я мгновенно отскочила от него, тут же споткнувшись о бордюр. Но не упала. Мою руку в воздухе поймала другая очень бледная рука.
— Осторожно, — сказал мягкий голос.
Ошеломленная, я подняла глаза и увидела улыбающегося парня с небесно-голубыми глазами, который перепрыгнул через меня на Трафальгарской площади. На какое-то мгновение меня восхитили его светлые растрепавшиеся волосы и мускулистая грудь, едва виднеющаяся из-под расстегнутого воротника рубашки. Пока мое воображение не разыгралось, я отдернула руку, испугавшись своих мыслей.
— Я Фабиан, — невозмутимо продолжил он, снова протягивая мне руку.
Я съежилась, пытаясь оттереть кровь с рук и рукавов моего пальто в тех местах, где его залитые кровью руки касались меня. Он нахмурился, глядя, как я отпрянула; его рука застыла в воздухе.
— Мы не причиним тебе зла.
Четыре пары глаз напряженно наблюдали за мной и ждали, когда же я побегу. Но я отказалась от этой мысли, рассчитывая, что, если Каспар будет отсутствовать достаточно долго, нас заметит проезжающая мимо патрульная машина.
__ То, что там произошло, — Фабиан показал в сторону площади — было необходимо. Понимаю, это выглядит ужасно, но поверь, мы должны были это сделать.
Я замерла.
— Необходимо? Не было в этом никакой необходимости! Это неправильно! И нечего меня опекать — я не ребенок.
Слова сорвались с языка до того, как я успела подумать о чем-либо еще, кроме как выиграть время. Наконец я перестала тереть свои руки. Похоже, их удивило, что у меня прорезался голос. Тем временем Фабиан не переставал поглядывать по сторонам.
— Сколько тебе лет, высоконравственная ты наша? — Он наклонил голову, а я думала, отвечать или нет, радуясь, что они проигнорировали мою вспышку гнева. — Ну?..
— Семнадцать, — тихо пробормотала я и прикусила губу.
— Не знал, что семнадцатилетние девочки носят такие короткие платья в наше время.
Подпрыгнув при звуке этого самоуверенного голоса, раздавшегося позади меня, я обернулась; мои темные волосы растрепались, и тяжелые пряди упали на глаза. Каспар стоял, прислонившись лица. И хотя выражение его лица не изменилось, я отпрянула.
Ты с ума сошел? Почему я должна бежать быстрее? Ты убийца! — Слова непроизвольно лились из моих уст, адреналин вернулся и прогонял мой страх.
Его глаза опасно вспыхнули, и на мгновение мне показалось, что они потеряли свой изумрудный блеск.
— Мы не убийцы. — Хотя Каспар не повысил голос и не поменял юн, но моей спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом.
Тогда кто ты и почему убил тех людей?
Вопрос остался без ответа. Вместо этого он толкнул меня вперед, и мы снова побежали из одного переулка в другой, меняя направление и убегая из центра, по мере того как полиция все больше оцепляла город, оказываясь на шаг позади нас.
Лондон оживал. В каждом окне уже играл рассвет.
— Быстрее! — шипел Каспар, дергая меня за рукав.
— Не могу! — завизжала я. Это была правда: у меня кололо в боку и прерывалось дыхание.
— Черт, — сказал он хладнокровно.
— Т-тяжело дышать. — Я попыталась сделать вдох. Из глаз потекли слезы, и я поспешно вытерла их. — Сейчас упаду в обморок и умру, а может, что-то и похуже!
— Какая невосполнимая потеря, — сухо пробормотал он, закатывая глаза.
— Я этого не хотела! — Я вздрогнула, падая на колени и недоумевая, почему Каспар прилагает столько усилий, чтобы сохранить мне жизнь, если моя смерть ничего для него не значит.
— Да, ты этого не хотела. Но теперь ты часть всего этого, детка- Он дернул меня за воротник. — У тебя нет выбора. Идем!
Я не двигалась, все еще растирая бок.
— Меня зовут не «детка»! Я — Виолетта!
Через мгновение его лицо оказалось напротив моего, он прижал меня к стене, а его рука обхватила мою шею. Один палец был прижат к моей вене и поглаживал ее.
— А я чертов принц! — прорычал он.
Мои глаза расширились, и я начала отбиваться, но он сжимал меня все сильнее. Я закрыла глаза, не желая видеть его лицо, которое пахло кровью. Перед глазами у меня стояла одна и та же картинка: безжизненное тело Клода Пьера, разорванное и окровавленное, лежащее на каменных плитах.
— Я мог бы свернуть тебе шею в два счета, ты даже пикнуть не успела бы, — прошептал мне на ухо Каспар. — Поэтому предлагаю делать то, что я говорю. Сбежать от нас тебе не удастся, и полиция нас не остановит.
Не знаю, что он имел в виду, когда назвал себя «принцем», но всему остальному я сразу же поверила. Каспар казался таким искренним, что мне стало страшно. И я склонила голову, признавая его победу.
— Так-то лучше, — пробормотал он.
