Отец, разглядывая гостя, как бабочку, наколотую на булавку, весьма громко переспрашивает:
— Шпион?
— Да, — подтверждает официантка.
Когда торжественно внесли и поставили на стол десерт, отец официантки придерживает служителя ресторана за руку и говорит, обращаясь к Z:
— По этому случаю надо выпить.
И заказывает виски.
Они ковыряют свои сладости; отец официантки, слушая рассказ о проблемах Z и обо всем, что их породило, понимающе кивает, затем он смотрит на дочь оценивающим взглядом, затем таким же взглядом на Z.
— История, однако, — подчеркнуто невозмутимым тоном замечает он.
— Вы достойно ее восприняли, — говорит Z. — Ведь неприятности у меня крупные, помощь нужна серьезная. Ценю вашу доброту.
— Хотите верьте, хотите нет, — говорит ее отец, пожимая запястье Z, — она монстр, эта девица. — Он отпускает руку Z и очень нежно, тыльной стороной ладони поглаживает щеку дочери. — Она приятнее, чем ее мама. И все равно хлопот с ней куча. Что касается ваших проблем… Нет, они не такие уж большие. Беглый шпион? Скажу вам честно, вы далеко не худший ее бойфренд.
За завтраком отец официантки говорит:
— Одно место на частном авиарейсе, когда не особо интересуются теми, кто на борту. Это все, чего вы хотите?
Z неуверенно кивает.
— А паспорт у вас имеется?
— Даже не один, — говорит Z с печальной усмешкой. — Так или иначе, предъявить смогу.
— Это и есть ваше великое несчастье? Вам нужно, чтобы кто-то не слишком зоркий поставил штампик на странице? Ну, еще, может быть, чтобы таможня проверяла салон, когда вы отлучились в туалет?
— Да, сэр, — говорит Z. — Это было бы чудесно.
— Я было подумал, вы просите о великом одолжении. Вам можно было не приезжать ко мне ради этого, могли просто приехать в Неаполь. Знаете, сколько тонн контрабанды там уже пропущено за утро? Один приятный молодой еврей легко мог бы затеряться в этом потоке.
— Мне вернуться на пароме обратно? Если там кто-то действительно может помочь это осуществить…
— Отложите до завтра, — говорит ее отец, похлопав Z по руке. — Я сделал пару звонков, жду ответа. Но, сынок, мы в Италии, а сегодня воскресенье. Если вы хотели добиться чего-то сегодня, вам надо было выбрать не такую католическую страну. И, кроме того, если вы рассчитываете на мою помощь, то не должны забывать об ответных обязательствах. Я нанял прекрасную парусную яхту, а вы с моей дочерью обещали мне романтическое свидание.
Z чувствует, как кровь отливает от его щек.
— Что с вами такое? — спрашивает ее приметливый отец.
Официантка, которая, слушая, натирает руки отцовским кремом от солнца, объясняет:
— Он очень плохой яхтсмен. И это одна из причин всего, во что он сейчас вляпался. Я думаю, у него травма.
Ее отец берет со стола темные очки и надевает — похоже, только для того, чтобы сразу их снять и его удивление было более заметно.
— Я не предлагаю ему быть капитаном, Porcospino. Прошу только не падать за борт. — Затем он обращается к Z: —Там будет великолепная еда и великолепное обслуживание. А на вечер я забронировал столик в самом моем любимом из всех ресторанов мира. Добраться туда можно только по воде.
Он вынимает бумажник и дает Z кредитную карту.
— Сбегайте-ка оба быстренько вниз и купите себе купальные принадлежности и все прочее, что вам нужно. Дочь говорит, вы приехали налегке.
Z берет карту и смотрит на нее. Пытается улыбнуться, но получается только болезненная усмешка.
— Что не так? — спрашивает ее отец. — Я считал само собой разумеющимся, что для вас расписаться за другого — раз плюнуть. Пожалуйста, — говорит он, наклоняясь к Z, — сделайте это для меня. Пусть интрига подождет, проведем день в свое удовольствие.
— Меня беспокоят возможные звонки, — говорит Z, стараясь, чтобы не звучало умоляюще. — Вдруг что-нибудь выяснится? Не лучше ли нам оставаться здесь, на связи?
Отец официантки протягивает руку вниз и вытаскивает из рюкзачка, стоящего у ног, кораллового цвета свитер. Затем нашаривает и со всей торжественностью предъявляет весьма внушительного вида спутниковый телефон.
— Если потеряем сотовую связь, нас разыщет спутник. Я никогда не катаюсь на лыжах без радиомаяка и никогда не хожу под парусом без такой штуки. Так что вы, Джеймс Бонд, можете расслабиться.
— Он терпеть не может шуток на эту тему, — говорит официантка, втирая крем в уши.
— Ты мне говорила. Но мне без разницы. У отца есть свои прерогативы. Одна из них — мучить любого парня, какого ты приводишь.
Они плывут весь день на массивной шхуне. Едят и пьют за длинным деревянным столом — декадентски роскошная дневная трапеза на острове, которым владел Рудольф Нуреев. Они купаются, и отец официантки, не очень трезвый на вид, жизнерадостно и весело выкрикивает из воды заказы, адресуя их команде. Ради Z он иногда переходит на английский — например, когда они опять идут под парусом:
— Я им велел показать нам, какие возможности у этого судна.
