– Перестань, дорогая, а то мама расстроится. Конрад сказал, что какое-то время его здесь не будет. Но это вовсе не значит, что он не вернется. Он сказал, что дела ведь не бросишь.
Ну конечно, дело прежде всего. У обманщиков дело всегда на первом месте. А этот оказался особенно убедителен; впрочем, чтобы убедить моих родителей, особых усилий ему и не потребовалось. Улыбка, несколько забавных анекдотов, несколько «случаев из жизни», какие любой способен наковырять. Таинственное исчезновение моего брата стало прекрасной почвой для всевозможных опусов; на этой почве произрастали труды писателей-детективщиков, газетчиков и журналистов. Множились теории различных заговоров. Материалы, опубликованные за минувшие годы, – целые тома материалов! – давали возможность практически любому человеку, обладающему хотя бы минимальным воображением, придумать собственную, вполне достоверную историю. В общем, этому типу мои родители, разумеется, выдали всю сумму, причем наличными. Просто сняли деньги со счета в банке, не оставив тем самым практически никаких следов в документации.
– А иначе ему бы пришлось платить налог, – объяснил отец, который издавна испытывал к налоговикам нехорошее чувство. – С какой это стати он со своих собственных сбережений должен еще и налог платить?
Ну что тут можно было сказать? Я испытывала гнев, печаль, отвращение – но все эти чувства были какими-то далекими, бессмысленными. Мой брат просто продолжал брать и брать у них, даже когда превратился в кого-то другого. И дело было даже не в деньгах. А в том, что я-то все время была рядом, я старалась о них заботиться, я их любила –
И потом, я уже догадалась, кто это был. И теперь мне требовались только доказательства.
Я возвращалась на Эйприл-стрит длинным кружным путем – через лесок на задах «Сент-Освальдз», потом по той заброшенной ветке железной дороги мимо Перечницы, после чего двухмильная гаревая дорожка привела меня прямиком к школе «Король Генрих». Давно, очень давно не ходила я по этой дороге, и призраки моего детства – призраки Конрада и его приятелей – словно шли со мною рядом. Эта дорога явно перестала быть популярной. Тропа стала у́же, а зеленые изгороди – выше и гуще. Островки розового кипрея уже отцвели; их семена, похожие на хлопья снега, пятнами собирались на выкошенных участках.
Мне всегда казалось, что асфодель – это некая разновидность лилии. На самом деле, Рой, как вы, наверное, знаете, это растение относится скорее к нарциссам, к тем бледным печальным цветам, что во множестве произрастают на бескрайних просторах Царства Мертвых. И я вдруг подумала: а ведь тропа, что тянется вдоль полотна железной дороги, – это, безусловно, одна из дорог, ведущих в Аид; все здесь пребывает в запустении, все отдано на откуп кипрею, который уже не раз обсеменился и упорно продолжает размножаться и плести свои сети.
Ничего удивительного, что все там выглядело совершенно заброшенным. С тех пор как еще в начале семидесятых вход в железнодорожный туннель окончательно заблокировали, эти места крайне редко посещали даже энтузиасты, любители старых железных дорог, чтобы сфотографироваться на фоне этого жутковатого пейзажа. Перечница совершенно заросла вьюнками и стала еще больше похожа на замок из волшебной сказки, в котором, вполне возможно, все еще спит принцесса, ожидая, когда же за ней приедет ее принц.
