Турецкая Республика, основанная в 1923 году после победы сил, возглавляемых Мустафой Кемалем, позже прозванным Ататюрком («Отцом турок»), во многих отношениях следовала схемам младотурок и членов «Единения и прогресса» (а ее лидеры, включая Ататюрка, и сами в свое время примыкали к младотуркам). Был открыт путь к последующим реформам и государственному строительству, но всегда носящим деспотический оттенок, поскольку они осуществлялись военными и бюрократией (владельцы предприятий и другие слои общества добавлялись в качестве периферийных элементов коалиции). Главной политической силой стала созданная Ататюрком Республиканская народная партия (РНП, или по-турецки CHP). РНП модернизировала экономику и общество, но также предоставила неограниченную власть и возможности для обогащения своим лидерам и своим союзникам. Некоторые из проведенных ими реформ, такие как освобождение женщин и предоставление им политических прав, действительно модернизировали бюрократию и способствовали индустриализации страны, послужив важными шагами как для увеличения способности государства, так и для предоставления определенной доли политической свободы многим сегментам общества, которые ранее были лишены ее полностью. Но они не предполагали входа Турции в коридор. Многие реформы, включая переход письменности на латинский алфавит, введение западного дресс-кода и преобразование религиозных институтов, навязывались сверху обществу без всяких консультаций с ним, а те, кто противился реформам – например, настаивал на ношении фески, а не шляпы по европейскому образцу, – преследовались и в некоторых случаях даже приговаривались к казни.
Хотя в последующие десятилетия монополия РНП, институционализированная Ататюрком в рамках однопартийной системы, была отменена, военные и бюрократия сохранили непропорционально большую долю власти. Когда военные приходили к мнению, что их влияние на общество ослабевает, они устраивали перевороты в 1960, 1971, 1980 и 1997 годах. Военные и гражданские правительства, хотя часто и светские, охотно пользовались религией для контроля над обществом и то вступали в коалиции с религиозными группами, то выходили из них. После переворота 1980 года военная хунта и последующее правоцентристское правительство усилили роль религии в повседневной жизни и в школах в качестве противодействия левым силам. Приободренные такими социальными переменами, более консервативные, религиозные и бедные слои общества, проживавшие в провинциальных городах или в менее благополучных районах крупных городов, таких как Стамбул, потребовали большего признания со стороны военных и бюрократических элит, которых они рассматривали как прозападных, не представлявших их интересы. Такая обстановка способствовала основанию и возвышению Партии справедливости и развития (ПСР, или по-турецки AKP), возглавляемой Реджепом Тайипом Эрдоганом. ПСР стала очередной в ряду набиравших популярность религиозных и консервативных партией. Она пришла к власти после выборов 2002 года по общему количеству голосов (хотя и далекому от большинства). На момент проведения опросов на участках Эрдоган был отстранен от политической деятельности за то, что, будучи мэром Стамбула, прочитал религиозную поэму. Эрдоган отразил и в какой-то мере использовал распространенные среди членов партии настроения, заявив на ее съезде:
В нашей стране турки делятся на черных и белых. Ваш брат Тайип принадлежит к черным туркам.
Под «белыми турками» подразумевалась турецкая элита, военные и бюрократические кадры и союзная им вестернизированная бизнес-элита. Хотя эти слова были преувеличением с некоторой долей самоуничижения, они отражают постулируемое некоторыми соперничество между военно-бюрократическими элитами и значительной частью общества. Возвышение ПСР таким образом можно было рассматривать, как возможность для сдвига власти от военных и бюрократии к менее представленным и менее обеспеченным слоям обществам, как это было в Японии после Второй мировой войны. В первую половину 2000-х годов, по мере того как развивалось гражданское общество и турецкая демократия усилилась благодаря ряду политических и экономических реформ, переход в коридор казался вполне возможным.
