Он аккуратно взялся за бока комода и попытался достать его из сарая. Развернувшись, он немного нагнулся, чтобы видеть, куда наступить. Проем двери не предполагал сохранности ступенек и крыльца. Тут же, под ногами, валялись кирпичи, которые когда-то были столбиками, удерживающими всю конструкцию над землей. Едва перешагнув через россыпь кирпичей, он потерял ношу. Столик рассыпался в его руках, как неумело связанные дрова.
– Вот черт, – Виктор добавил словцо покрепче. – Ничего тут не уцелело. Сплошное гнилье.
Он пнул ногой столешницу. Она перевернулась и, отделившись от ножек, показала нелакированную поверхность изнанки.
– Ладно. Зеркало хоть возьму.
Четыре резных ножки трогательно лежали на жухлой траве, превратившись в обычные дрова.
– Нет, так нельзя. Ну может, отреставрировать, склеить. Я не знаю.
Александр нагнулся и собрал ножки в кучку, потом подобрал столешницу и осторожно приподнял ее. Верх оторвался и занял прежнее положение в траве. В руках у него остались лишь дно и ящики комода.
– А это что такое?
К оборотной стороне столешницы был прикреплен лист бумаги. Вид у него был очень старый. Большие пальцы великана осторожно дотронулись до внезапно возникшего нового артефакта. Бывший боксер побоялся в этот раз взять древность в руки, а лишь прикоснулся кончиками пальцев, слегка ощупывая, и опасаясь, что это нечто тоже рассыплется и исчезнет. Бумага была плотной и желтой. Двумя параллельными планками лист крепился к оборотной поверхности стола.
– Ничего себе. Комод с секретом.
Аккуратно вытянув бумагу, он перевернул ее другой стороной. Перед ним была карта. Все это было явно сделано и нарисовано не вчера. Да и что тут было написано – прочитать было невозможно. Это был какой-то древний текст. Как в старых рукописных книгах. Старославянские буквы причудливо переплетались и шифровали все, что должны были объяснять. Александр вряд ли смог бы прочитать это сам. Да и карта была незнакома. Черная линия, то ли дороги, то ли реки, извивалась и петляла вдоль чуть обозначенных деревушек. Но взгляд мгновенно притягивал только один знак на этой карте. Именно от него Александр не мог отвести глаз. Толстый черный крест, нарисованный совсем рядом с черной линией, был обведен в круг.
– Клад!
Не оглянувшись на рассыпавшийся комод и уставившееся в небо зеркало, он энергично зашагал сквозь заросли бурьяна.
Дима достал ключи. Настя, конечно, была дома, он видел свет в окне кухни. Но звонить в дверь, ждать, когда она откроет, будить, возможно, спящего маленького Игорька и потом слушать упреки жены, ему не хотелось. Он просто повернул ключ в замке и вошел.
Игорешка плакал. Странно, что за дверью он этого не услышал. Настя не вышла ему навстречу. Шум воды был слышен из ванной.
– Она что ж, его одного оставила? И не слышит, что орет.
Он пробурчал это себе под нос, сбросил ботинки и в одних носках пошел в комнату к малышу. Игорь сидел прямо на полу перед разбросанными кубиками. Похоже, он плакал просто так, от того, что остался один, что никто не мелькал рядом, не играл с ним.
– Ты чего, мужик, плачешь? На вот тебе, – Дима присел перед ним и затряс сверкающей машиной.
– Амалам, – опустил на минуту свои кулачки от глаз малыш. Он застыл, разглядывая мелькание огоньков.
– Ну вот, другое дело, а мама где?
Воспользовавшись звуковой паузой, Дмитрий вернулся в коридор и заглянул туда, где все лилась и лилась вода.
Настя сидела на краю ванны и, казалось, ничего не слышала.
– Настен, ты чего? С ума сошла? Игорюшу бросила. Он там оборался.
Настя подняла глаза и посмотрела на появившегося в дверях мужа. Она качнула головой и узел на затылке распался. Темные волосы рассыпались по плечам. Белые пряди высветленных блондинистых волос вдруг стали похожими на седину. Лицо было заревано. Глаза красные.
– Ты что, совсем сдурела? Блин, ты б еще заперлась тут от ребенка. Чего он орет-то? Может жрать хочет, как я?
Настя дернулась, края шелкового голубого халата распахнулись, обнажая худые, острые колени.
– Сонька вернулась, – чуть слышно сказала она.
– Чего? Кто? Какая… – Дима замолчал.
– Твоя Сонька. Что, опять к ней побежишь? Иль за малышом присмотришь?
– Да что ты болтаешь! Совсем чокнулась тут от ревности. Я, как собака, сразу домой бегу.
– Собака? А мне муж нужен! Который меня любит!
– Повтори, что ты сейчас сказала.
– Когда?
– Вот, что ты перед этим сказала?
– Беги, беги, Сонька твоя вернулась.
– Как вернулась? Да ты-то откуда знаешь? – Дмитрий схватил Настю за руку.
– Пусти, мне больно.
– Ты можешь ответить по-человечески, или…
– Да позвонила она сюда…
– Как позвонила? Сама позвонила?
– Господь бог позвонил! Совсем что ль тронулся? Да, да! Говорю же, позвонила сюда и тебя спрашивала!
– А ты что сказала? Ты что ей сказала?
– Что ты женат, что у тебя сын. Что сынишке уже полтора годика! Что ты нас любишь! Чтобы она сюда больше не звонила!
– Ты врешь!
– Какая разница! Все врут! Но это ничего не меняет, потому что никто никого не слушает! А в чем я соврала? Что у тебя сын? Или в том, что ты нас любишь?
