Узник полностью

В году 365 дней, из них 180 пасмурных, 90 дождливых, 50 снежных и лишь 45 солнечных. Такова статистика погоды моего города за прошедший год. Возможно, именно она приводит к ежегодному оттоку молодежи из всеми забытого городка. Молодому человеку сложно жить в условиях вечной серости и сырости, ему хочется солнца и тепла, которых наш город не способен ему дать. После окончания школы все уезжают. Не обязательно в столицу, но обязательно куда-нибудь на юг, за тысячи километров отсюда, чтобы, наконец, отогреть свою душу. Назад никто не возвращается. Никогда. Город, число населения которого составляет всего лишь две тысячи семьсот девяносто три человека, из последних сил дышит своими уставшими легкими, доживая свои последние, грядущие несколько десятилетий.

После окончания школы я хотела поступить в столицу, которая находится в восьми ста километрах от этой беспросветной серости, в один из лучших университетов страны, на биологический факультет кафедры ботаники. Для того, чтобы покинуть город, мне нужно было сдать три экзамена: язык, биологию и химию. Я собиралась преодолеть этот трамплин и могла бы сделать это с легкостью, вот только вовремя остановилась.

У меня не было ни братьев, ни сестер, однако я не жалела об этом, что обычно свойственно большинству единственных детей в семье. До определенного момента я даже не задумывалась об этом, но, когда наступает полное одиночество, ты начинаешь думать о многих вещах, которым раньше не придавал значение. Раньше я думала, что полное одиночество присуще только людям, прожившим более полувека, чья голова устлана белёсой сединой, а лицо покрыто тонкими нитями морщин, отражающих историю их жизней. И когда в самом начале своей жизни я столкнулась с тем, что, как прежде я считала, могло меня ожидать лишь спустя полвека, я оказалась в растерянности, что, как я сейчас думаю, было глупо, ведь я всегда была наполовину одинока.

Своих родителей я слишком плохо помню. До сих пор не забыть их окончательно мне помогали только изображения на старых, серых фотокарточках. В фотоальбоме есть одно крупное цветное фото, по которому можно воспроизвести в памяти голубые глаза отца и пышные каштановые волосы матери, однако я всё чаще ловлю себя на мысли о том, что мои воспоминания о родителях больше напоминают серый калейдоскоп, который я наполняю несуществующими в прошлой жизни красками.

Мой отец был родом из этого города, мать же была из глухой деревни, расположенной в трех ста километрах к востоку отсюда. Они познакомились в столице, когда отцу было двадцать шесть, а матери должен был исполниться двадцать первый год.

За пару лет до знакомства с моей матерью, отец окончил медицинский университет с красным дипломом, что помогло ему закрепиться в столице — в одной из городских поликлиник он занял должность кардиолога. Он снимал небольшую, старую, двухкомнатную квартиру возле железнодорожного вокзала, звуки которого так сильно впечатались в мои детские воспоминания, что я до сих пор их отчетливо помню. Моя мать должна была стать медсестрой и, придя на практику в ту самую поликлинику, в которой уже работал мой отец, она познакомилась с нейрохирургом и кардиологом. В итоге, из двух молодых людей она выбрала того, кто был постарше, и, спустя год, влюбленные поженились.

По неизвестной причине у молодой пары долго не получалось завести ребенка. Лишь спустя пять лет, когда моему отцу было тридцать два, а матери двадцать семь, двадцать девятого сентября родилась я. Имя ребенку достаточно долго не могли придумать и лишь по истечению месяца после моего рождения меня зарегистрировали под именем Камилла Тамм. Назвать ребенка в честь целебного растения было вполне логично, так как после пяти лет бесплодия цветок всё же появился на свет. С фамилией же всё немного сложнее. По отцовской линии мой прапрадед был эстонцем, так что моя фамилия имела эстонские корни. Как позже я узнала от своей тётки — «tamm», с эстонского дословно переводится как «дуб».

Однажды, когда мне было два года от роду, мои родители не вернулись домой. Двое суток я провела в пустой квартире, ожидая прихода семьи, но вместо этого дверь взломали незнакомые мне люди и, вошедший в квартиру мужчина средних лет, вынес меня на руках из коридора, в который я больше никогда не возвращалась. Позже я узнала, что мои родители не смогут меня забрать и мне придется уехать с женщиной, которую я впервые видела. Лишь спустя несколько лет я узнала, что эта женщина приходится старшей сестрой моего отца. На момент нашей встречи ей было сорок четыре года.