– Твердь была плотной, как гранит, и ничто не могло выжить в ней, – продолжал тем временем первокурсник. – Но в самом центре камня тысячи лет дремало существо, природу которого не дано понять простым смертным. Оно спало беспробудным сном, окруженное бесконечным слоем тверди, пока в его утробе не возникло сознание. Существо открыло глаза размером с Море Стихий каждое, и в голове его прозвучала фраза: «Я отец Жизни, и имя мне Тайрольд». Тайрольд, первородный Бог Конриса, не помнил и не знал ничего, кроме этих слов, но они заставляли его действовать, дабы исполнить свое предназначение – дать начало всему живому в мире. Своими могучими челюстями он прогрыз в Тверди гигантскую пещеру, в которой мы сейчас и живем. Исполинскими когтями он взрыхлил и распылил камень, превратив его в почву, мягкую и плодоносную. Когда с этим было покончено, Тайрольд выбрал огромную глыбу, в которую он вдохнул жизнь. Назвав ее Луной, Первородный Бог поместил свою первую дочь на небо, то есть свод пещеры. Но Луне было темно и холодно в необъятной полости среди тверди, и она горько заплакала. Из ее слез появились моря и реки, заполонившие ямки и трещины в земле. Вместе с водой появилась и Жизнь – первые животные и люди вышли из нее на сушу. К несчастью, Луна не могла перестать рыдать, пока не затопила всю пещеру целиком, а вместе с ней и ее обитателей. Тайрольд не позволил предать их забвению, а потому поместил души умерших на потолок пещеры, назвав их звездами. Решив раз и навсегда успокоить свою дочь, а заодно и самому перестать страдать от нестерпимого горя, Тайрольд вырвал собственное сердце из груди, и оно стало Солнцем. Яркое светило, что и поныне дает тепло всему Конрису, возрадовало Луну и испарило воду, благодаря чему земля вновь стала пригодной для обитания. Туловище отца Жизни распалось на тысячи фрагментов, из которых появились новые люди, звери и растения. Но Тайрольд не погиб окончательно – его дух, лишенный физической оболочки, до сих пор живет здесь, в Конрисе. Он отвечает на наши молитвы, помогает праведникам и карает тиранов, покуда ему хватает сил. Вот во что верит народ Королевства, Фрон, и, возможно, уверуешь и ты. Тайрольд наверняка прямо сейчас слышит наш разговор и радуется, что мы помним о нем, отце жизни, спустя несчетное количество веков. И в тот день, когда мы отправимся на небо в виде сияющих звезд, мы увидим его своими собственными глазами. – Длинноносый парень закончил свою проникновенную речь, и его друзья многозначительно покивали головами в полном молчании.
Рандал снова взял в руки учебник и сосредоточился на чтении, мысленно похвалив способного сказителя. Через пару часов, когда народу в зале почти не осталось, юношу начало клонить в сон. Лорд Вайрмен решил немного прогуляться и подышать свежим воздухом перед тем, как идти в кровать. Поправив на поясе ножны с мечом, без которых юный лорд предпочитал никогда не оставаться, он вышел на улицу.
Чуть в стороне от главного входа начинался небольшой садик, отделявший женские и мужские спальни. Рядом с невысокими деревьями, посаженными здесь во времена основания Академии, стоял Лоренс Хайдиль. Он угрюмо смотрел прямо в глаза вышедшего из дверей общежития Рана и сжимал кулаки. Юный Вайрмен, не привыкший пасовать перед лицом опасности, широко расставил плечи и выпятил грудь, после чего двинулся прямо к недругу. Встав напротив Лоренса, он остановился и положил запястье на рукоять меча.
– Добрый вечер, господин Вайрмен, – с неприятной ухмылкой сказал Лоренс, тоже схватившись за свой меч. – Чудесный вечер, не находите?
– О, еще как нахожу, Лоренс. – Рандал не хотел подыгрывать этому парню, продолжая «светскую» беседу. – Лучше скажи, откуда в тебе столько неприязни? Разве я тебя чем-то обидел?
– Пока что нет, Рандал, и вряд ли когда-нибудь сможешь это сделать, – прошипел зеленоглазый парень, слегка побледнев. – Я помню, кто ты, аристократик. И помню твоего отца, лорда земель к северу от города. Но знаешь, чего я, хоть убей, никак не могу вспомнить?
– Чего же? – напрягшись, спросил юный лорд.
– Твоей физиономии на вступительных испытаниях, вот чего! – огрызнулся Лоренс и вдруг выхватил меч из ножен. Рандал не замедлил ответить тем же. Оба студента встали с оружием наизготовку друг против друга, напряженно нахмурив брови. – Думаешь, я прощу тебе эту наглость? Самовольно записаться в Академию Аэртан, самую недоступную школу магов во всем Королевстве? Да ты хоть представляешь, сколько трудов мне пришлось положить на то, чтобы стоять сейчас здесь, перед тобой? Сынком лорда, которого из-за отцовского влияния приняли просто так?
– Я достоин того, чтобы учиться в Академии, Лоренс, – неуверенно сказал Ран, но зеленоглазый грубо перебил его:
– Ах, ты достоин, молодой лорд! Интересно, кто тебе внушил эту дурацкую мысль? Или ты сам это придумал, чтобы оправдать свое хамство? Плевать! Как бы то ни было, я никогда не буду уважать тебя!
