В тот вечер на торжественном банкете по случаю закрытия съезда я не находила себе места.
Вернувшись в номер, я сняла и повесила на вешалку свое расшитое блестками платье. Взглянув на часы, я обнаружила, что для сна у меня осталось совсем немного времени.
День настал чересчур быстро. Я встала и натянула на себя однотонную юбку из грубого хлопка и фланелевую рубашку. Убирая в чемодан драгоценности, я глянула в зеркало – убедиться, что лицо и прическа выглядят как можно более скромно. Я выскользнула из гостиницы, покидая этот волшебный увлекающий мир, где свобода и безопасность считаются чем-то само собой разумеющимися, и приготовилась войти в совершенно иную реальность, где подобной роскоши не существует.
Утром того дня взрослые насильники и растлители малолетних ожидали встречи со мной в тюрьме строгого режима на юге Аризоны.
«Взгляни туда, Мэрилин. Это там».
Я посмотрела, куда указывала рука доктора Мэйзена, пока автомобиль двигался по дороге через пустыню. Здание тюрьмы, до которого было еще далеко, казалось маленьким и ничем не примечательным.
«Мэрилин, я ужасно рад, что ты наконец-то решилась приехать. Я знаю, что тебе было непросто пойти на это. Я целых три года твердил им о тебе. У нас есть даже длинный список людей, которым не терпится тебя послушать».
«Хотелось бы знать, многие ли из них по-прежнему захотят прийти, после того, как узнают о моей скандальной кассете от сегодняшних участников».
Доктор Мэйзен не терял энтузиазма. «Думаю, тебя удивит их смелость. Лечебная программа для людей, совершивших преступления на сексуальной почве, проводится в двух трейлерах в самом конец административного двора. Порой человеку требуется много лет, чтобы набраться мужества «пройти сквозь строй» через открытое пространство к этим трейлерам».
«С трудом представляю, как они на это отваживаются. Ведь тогда всем становится известно, какое именно преступление мы совершил».
«Так и есть. В тюрьме насильники и растлители находятся на самом дне неофициальной иерархии и считаются «законным» объектом для серьезного насилия со стороны других заключенных. Решившись пройти этот страшный путь к трейлерам, они тем самым признаются, что они насильники и извращенцы. Поэтому преступник должен иметь искреннее стремление измениться, прежде чем он совершит этот шаг».
«Выходит, они делают это не для того, чтобы заполучить характеристику о «твердом намерении встать на путь исправления» в свое личное дело?»
«Вовсе нет. Фактически, я обнаружил, что большинство мужчин в здешней терапевтической программе работают с большей отдачей, чем мои заключенные на воле».
«Сколько заключенных во Флоренсе совершили половые преступления?»
доктора Мэйзена, казалось, несколько позабавил этот вопрос. «В том-то весь и фокус. думаю, большинство из тех, кто находится в этой тюрьме, в прошлом совершили то или иное половое преступление. Многие из них ни разу не были признаны виновными в этом или намеренно признавали себя виновным в совершении иного преступления, чтобы суд не рассматривал обвинения в половом преступлении и оно бы не фигурировало в их деле».
Разговор смолк, когда доктор Мэйзен свернул с основного шоссе. Теперь наш конечный пункт маячил прямо перед нами, грозный и внушительный: Флоренс, тюрьма Аризона – бескрайнее пространство бетона над сухой землей, окруженное высоким забором с колючей проволокой.
Вооруженный конвой верхом патрулировал поля за тюремными стенами, где осужденные пропалывали уходящие вдаль хлопковые поля. Раннее утреннее солнце поблескивало в воде ирригационных каналов, приносящих влагу в сухую, выжженную пустыню. Яркие зеленые растения смотрелись довольно странно на фоне сторожевых вышек с пулеметными гнездами и часовыми в форме.
Охранник у ворот проверил удостоверение личности у доктора Мэйзена. Он долго искал мою фамилию в своих бумагах, затем махнул рукой, пропуская нас внутрь. Доктор Мэйзен припарковал машину. Я глубоко вздохнула, когда мы вышли на пыльный двор и направились к невинным на вид трейлерам.
Июльское утро уже раскалилось до тридцати семи градусов. Зайдя внутрь, я порадовалась обдавшей меня волне прохладного воздуха. Мужчины, которых я увидела, ничуть не отличались от обычной дружеской компании; но каждый из них был осужден не менее, чем на пять лет.
Пока мужчины рассаживались по местам, я мысленно перебирала список, который дал мне доктор Мэйзен:
