* * * * * * * *
Волчанка превратилась в позитивный фактор моего существования. Она побудила меня заново расставить мои приоритеты и цели и заставила установить здоровые границы – границы, которые я едва бы провела, если бы не суровая необходимость. Хотя сейчас я сознаю, что это обернулось мне во благо, большую часть 1986 года я была иного мнения.
Взяться за написание книги казалось неосуществимым делом. Джудит Брайл, моя близкая подруга, член Национальной ассоциации спикеров и автор нескольких книг, взялась наставлять меня. Она настойчиво напоминала мне об ответственности, приставая ко мне с вопросом: «Ты уделяешь время для написания книги?»
К несчастью, волчанка продолжала обостряться, и я пришла к выводу, что помимо прекращения моей клинической практики мне придется отказаться и от аспирантуры. Это решение далось мне с невероятными усилиями. Я никогда не бросала начатых дел. Уход из академической сферы и с работы в центре были страшным ударом для меня.
Я не пережила бы этого без Билла, моего нового друга из студии. Мы оба не так давно развелись, и нам нравилось проводить время вместе. Постепенно между нами возникли единственные в своем роде взаимоотношения.
Его ярко выраженная мужественность в сочетании со спокойствием и восприимчивостью были в новинку для меня. Он помог мне пережить боль, связанную с оставлением учебы и консультативного центра; он был со мной, когда я плакала; он использовал свои знания в бухгалтерии и составил план, следуя которому я смогла заложить свой дом и продать кое-что из предметов искусства, чтобы мне было на что жить, пока я пишу свои книги и готовлю обучающие семинары.
Билл был на несколько лет моложе меня, но у нас были схожие характеры и интересы и мы мыслили одинаково. У Билла не возникало проблем с сильной, успешной женщиной. Он относился к моей работе с не меньшим энтузиазмом, чем я сама. Когда я возвращалась из Аризоны, он часто встречал меня вопросом: «Ну как там? Джои еще не выпустили досрочно? А как дела к Джорджа?»
Он никогда не отворачивался от меня, когда мой Плачущий обиженный ребенок повергал меня в прежнюю боль. Он не просто выслушивал – он слышал меня. Мы расходились во мнениях. Но вместо того, чтобы взорваться гневом или сбежать, он чуть ли не всегда первым говорил: «Давай сядем и поговорим. Он оставался верен своему намерению воспитывать свои эмоции, а его энтузиазм по поводу моих теоретических идей не раз оставался источником воодушевления для меня самой.
Но главное, он позволял мне быть самой собой. Более того, он поощрял меня делать это. Моя терапия с доктором Дэнилчаком помогла мне выявить моего Естественного ребенка. Общение с Биллом научило этого все чаще обнаруживающего себя Ребенка любить и помогать ему расти. Его Естественный ребенок и мой бегали, держась за руки, по холмам. Мы помогали друг другу подниматься по скалистым склонам, перепрыгивать через расщелины и карабкаться по краю обрыва, чтобы увидеть, что ждет нас там, с другой стороны.
И хотя ни у одного из нас не было прежде опыта таких исключительных отношений, наши личные цели постепенно уводили нас в разных направлениях. В наших отношениях было несколько витков радости и боли, близости и расставания. После множества попыток наладить отношения мы попрощались друг с другом.
Наши отношения заставили меня понять, как много важных препятствий на пути к выздоровлению я еще не преодолела. Я провела сотни часов терапии в связи с одним - единственным часом моей жизни – нападением. Но ведь я провела годы в браке, который в своей основе был дисфункциональным. Общаясь с Биллом, я начала понимать, насколько сильно я боюсь, что кто-то станет меня контролировать, насколько сильно мои проблемы созависимости по-прежнему влияют на меня. Я начала смотреть в лицо своим страхам и приняла решение разбираться с ними.
Мои отношения с родственниками во многом улучшились. Теперь мы с мамой могли разговаривать. Я ощущала ее любовь и поддержку. Я получала удовольствие, видя, что дети у Джинджер и Мисси являют собой прекрасный образец Естественного ребенка. Даже Тодд казался мне более чутким после того, как второй брак его закончился разводом. Он восстановил отношения в нашими детьми и внуками и научился проявлять поддержку м понимание. Некоторые из наших друзей по церкви стали осознавать и понимать проблемы, связанные с пережитым в детстве насилием. Я была рада приглашению провести свои обучающие семинары по скиндо-синдрому в Канзасе. Понемногу прежние отношения между нами стали меняться.
