Затем вновь наступило безмолвие. Минута шла за минутой, и не приходило никакого ответа.
— Должно быть, эта штука не способна передавать, — пробормотал наконец Фултон. — Твой вызов не прошёл.
И тут вдруг, противореча тому заявлению, из конуса вновь раздался пронзительный старческий голос. Теперь старик казался озадаченным и по-прежнему дрожал от лихорадочного волнения.
— Он не понимает по-английски! — воскликнул Крейн. — Попробую другие языки.
— Говорит Филип Крейн! — снова позвал он. И повторил это по-испански и по-французски. Джон Мартин добавил переводы ещё на пять языков.
После чего они ещё подождали. Снова потянулись минуты безмолвия, прежде чем из конуса пришёл ответ.
— Он не понял ни одного земного языка! — воскликнул Крейн. — Это невероятно!
— Тут есть уйма куда более невероятного, — отметил бледный и ошеломлённый Джон Мартин. — Ты заметил, сколько времени потребовалось нашему сообщению, чтобы дойти до этого Дандора, кем бы там тот ни был, а его сообщению — обратно до нас? В обоих случаях — больше десяти минут!
— И что? — не уразумел Фултон.
Но Филип Крейн Мартина понял. И, замерев, уставился на геолога.
— Такое… это невозможно! — воскликнул он.
— Что именно невозможно? — обеспокоенно спросила Кей.
— Радиосигналы передаются со скоростью света, — объяснил ей отец, — триста тысяч километров в секунду. И всё же им потребовалось десять минут, чтобы добраться до этого Дандора, и ещё десять минут, — на то, чтобы вернуться от него. Должно быть, он более чем в ста миллионах миль от нас!
— В ста миллионах миль? — недоверчиво переспросил Скотт Фултон. — Да нигде нет такого места, которое… — и умолк, с отвисшей челюстью. На лице его появилось выражение благоговейного трепета. — Вы хотите сказать — на другой планете? В другом мире?
— Планета Марс сейчас более чем в ста миллионах миль от Земли, — немного хрипловато отозвался Джон Мартин.
— Марс? — воскликнула Кей. — Папа, ведь не хочешь же ты сказать, что…
Все пораженно умолкли, обратив взгляды к небесам, где спокойно светили сонмы сверкающих звёзд. И Филип Крейн ощутил неистовое волнение в груди. Словно после всех этих лет в нём выкристаллизовывалась смутная уверенность.
— Да, Марс, — прошептал он. — Тот голос — оттуда. Я это знаю!
— Но эта машина, это радио, или чем там она является, не могла прилететь оттуда! — недоверчиво возразил Скотт Фултон. — Как она могла попасть на Землю?
— Ты же сам сказал, что у разбившегося корабля есть ракетные дюзы? — пробормотал Джон Мартин.
— Ты хочешь сказать, что это ракетный корабль, прилетевший сюда тридцать лет назад с Марса? — воскликнул Фултон.
Кей не сводила глаз с блестящих глаз Крейна и его преобразившегося лица.
— Филип, — прошептала она, — если твой отец действительно находился на этом корабле, если он получил рану и потерял память при аварийной посадке, то тогда он прибыл с…
— Господи Боже! — потрясённо уставился на Крейна Джон Мартин. — Твой отец ведь не мог прилететь оттуда, Филип?
— Не знаю, — отозвался тяжёлым шёпотом Крейн. — Но тот розыгрыш по радио про высадку космических кораблей… почему же меня это так взволновало? Почему это чуть не заставило меня вспомнить… что-то?
— О, это всё бред! — теперь голос Скотта Фултона зазвучал много грубее. — Эта мысль, что твой отец мог явиться с той планеты там в небе!
— Слушайте! — внезапно призвал всех Крейн.
Из конуса у них над головами снова раздался тот пронзительный старческий голос Дандора.
А затем начались события нереальные, словно сон: Филип Крейн час за часом обменивался словами со стариком, назвавшимся Дандором. Странные, ставящие в тупик попытки понять друг друга. У Крейна было странное ощущение, что он почти понимал речь Дандора. Он не чувствовал ничего, кроме горячечного порыва понять этот пронзительный голос!
— Слушайте, — взволнованно приказал Крейн.
Дандор слал теперь им через космос звуки колокольчиков; чёткие, плавные звуки. Один за другим, пока разом не прозвучали все восемь тонов.
А затем голос Дандора громко назвал их:
Снова восемь нот звона, а затем восемь незнакомых односложных слов.
— Цифры от одного до восьми, на его языке, — пробормотал себе под нос Джон Мартин. — Это достаточно ясно — но почему?
— Восемь тумблеров на пульте этой машины! — внезапно вскричал Крейн. — Вот о чём он пытается нам сказать!
— Третий… третий тумблер! — выкрикнул Крейн. — Он сообщает нам, в каком порядке надо включать эти переключатели для приведения этой машины в действие!
Его рука метнулась к третьему тумблеру. Но Джон Мартин схватил его и оттащил от пульта.
