— Но она учинила дебош, когда мы хотели взять гребень в качестве вещественного доказательства.
Начальник полиции не решался обойтись с мальчишкой грубо. Уж слишком тот был хорошо одет и выделялся своей осанкой и манерами. Видно, родители у него важные персоны. Такого заденешь — потом хлопот не оберёшься.
Полицейский с тоской покосился на гребень, и Глеб понял, что вещицей придётся пожертвовать в качестве платы за освобождение Марики.
— Отпустите, пожалуйста, девочку. Гребень вы можете оставить, — предложил Глеб.
Полицейский с прищуром посмотрел на мальчишку: нет ли в этом подвоха?
— Это подкуп? — сурово спросил он.
— Конечно нет! Это вещественное доказательство, — как ни в чём не бывало выпалил Глеб.
Простодушная Марика не одобрила лёгкости, с какой Глеб распорядился её гребнем. Но видя, как Ведунья искоса пытливо поглядывает на неё, не выказала своего неудовольствия.
Между тем, начальник полиции всё отлично понял и решил, что это неплохая сделка. Девчонка уже получила своё. Её всё равно скоро придется освободить, зато теперь не нужно думать о подарке для жены. Сделав вид, что он ещё не пришёл к окончательному решению, блюститель порядка задумчиво почесал переносицу и сказал:
— Ну, если вы за неё ручаетесь, это можно устроить. — Он важно кивнул писарю, молча сидевшему в углу у маленького столика. — Запиши в протоколе: «Освобождается под ответственность…» запнувшись, он обратился к Глебу: — Кем она вам приходится?
— Она моя… — вспомнив предупреждение господина, который привёл его сюда, Глеб мгновение помолчал, а потом отчеканил: — Она моя служанка.
Марика стояла как громом пораженная. Её щёки пылали от пережитого унижения.
— Тьфу— Она плюнула в сторону зеркала и отвернулась.
— Стоит ли так огорчаться, касаточка? — подоспела со своими утешениями Ведунья. — Лучше раньше узнать о том, что он за птица. Теперь видишь, что я была права? Брось ты его, пока не поздно. Я помогу тебе отсюда выбраться. Пускай тогда ищет тебя как ветра в поле.
Как ни сердилась Марика на Глеба, по всё же не могла уйти тайком, как предательница, бросив его на произвол судьбы.
— Я обещала ему помогать, — сказала она.
— Я и забыла, что ты при хозяине, примерная служанка, — съязвила старуха, подливая масла в огонь.
Марика зыркнула на Ведунью, будто обожгла огнем, но промолчала. Видя, что девочку не так просто убедить, ведьма неожиданно сменила тему разговора:
— А скажи-ка, где твоя мать?
— Умерла давно, когда я родилась, — сказала Марика, не понимая, куда клонит старуха.
— А почему никто никогда не рассказывал тебе о ней?
Марика молчала. Её с самого рождения воспитывала Варга. Она помнила, как однажды другие цыганята начали дразниться, что её нашли в капусте. Она прибежала к Варге и попросила рассказать ей про маму, но в ответ та отрезала: «Она умерла, и нечего больше рассказывать». Варга быстро приструнила обидчиков, и больше никто не посмел дразнить Марику, но почему-то стоило ей спросить о матери, все точно воды в рот набирали. Впрочем, она привыкла к этому и уже давно не задавала никаких вопросов.
— Что ты знаешь про мою маму? — спросила Марика.
— То, что в ней, как и в тебе, нет ни капли цыганской крови.
— Только не говори, что меня нашли в капусте. Я не ребёнок.
Марика тряхнула спутанной гривой. Мониста тихо звякнули.
— Не в капусте, а на дороге. Твоя мать не умерла, — загадочно произнесла старуха.
От догадки Марику точно обдало жаром.
— Она здесь? Ты поведёшь меня к ней?! — в волнении воскликнула девочка.
— Для этого я и пришла. Поторапливайся, не ровён час опоздаем, — засуетилась Ведунья, схватила девочку в охапку и потащила за собой.
Каменная стена расступилась. В тот миг, когда она снова сомкнулась за ними, раздался лязг отпираемого засова. Караульный открыл дверь и замер на пороге. Камера была пуста. Цыганка как сквозь землю провалилась.
Проводив мальчишку до полицейского участка, Беридар удовлетворённо усмехнулся. Обвести детей вокруг пальца оказалось проще простого. Удача вновь улыбалась ему. Теперь, когда он выбрался из опостылевшего лабиринта, жизнь в Зазеркалье была ничуть не хуже, чем в обычном мире. Победу стоило отпраздновать. К тому же, на первое время деньжата у него имелись. Он вытащил из кармана бархатный кошелёк с серебряным гербом, взвесил его на ладони и, оглядевшись, приметил маленький кабачок.
Однако показывать кошелёк, набитый золотом, было бы неблагоразумно. «В таком заведении лучше расплачиваться медяками», — подумал Беридар, достал одну монету и с разочарованием увидел, что это затёртый медяк. Озадаченный, он выудил из кошелька ещё несколько монеток. Там оказалась одна мелочь. Беридар выругался про себя и сунул монеты назад. Куда же подевалось золото? Он ведь отчётливо видел, как мальчишка расплачивался золотым. Да и сам кошелёк был слишком хорош для меди. На худой конец в нём должно лежать серебро.
