Блондин протянул руку вперед, и спустя пару секунд на его ладони появился тусклый шарик Люмоса. Гарри уставился на него как зачарованный.Через минуту Драко погасил Люмос и тяжело выдохнул:
— Сил жрет много, концентрация нужна высокая, поэтому на патронуса даже не надейся, особенно когда рядом дементоры, — пропыхтел он. — Лучше окклюменции учись, от дементоров эффективней помогает.
— Но, почему нам о таком даже не рассказывали? — как-то потерянно спросил Гарри.
— А кому нужны конкуренты? — пожал плечами блондин. — Чистокровных дома учат, а Дамблдору такие умные не нужны были.
— Да уж, оно и заметно уже, странно еще, что мне хоть что-то удалось успеть сделать, — буркнул Поттер.
— Не ожидали они от тебя такого, а как только увидели так сразу и избавились, — хмыкнул Малфой.
— Ну, значит постараются побыстрее дементоров набрать побольше, чтобы я отсюда уже не вышел, — сделал неожиданно правильный вывод Гарри.
— Необязательно, — возразил блондин, — могут попугать, а потом амнистировать, например на годовщину победы, а там посмотрят, понял ты намек или нет. Если будешь сидеть тихо, то я думаю проблем не будет.
— Да хрен им всем! — почти на парселтанге прошипел брюнет. — Я тебя тут не брошу!
— Гриффиндорец! — покачал головой Драко. — Ну что, окклюменции будешь учиться?
— Буду! — решительно сказал Гарри. — Она не только от дементоров поможет.
И время побежало чуть быстрее. Однако пропорционально стали исчезать запасы шоколада, пока не осталась одна плитка. Остальные продукты давно уже исчезли в их желудках, тренировки требовали восполнения потраченной энергии, а тут это было весьма проблематично. И вот в один из теплых апрельских дней, они снова услышали шаги двух надзирателей. Как и четыре месяца назад они остановились у их камеры, но теперь прозвучала другая фамилия:
— Поттер, на выход!
Недолгая «прогулка» по каменным коридорам, и Гарри оказался в такой же комнатушке, что и Малфой в декабре: два табурета и разделяющая решетка, у которой стояла молодая девушка, с нетерпением смотревшая на закрывающуюся дверь.
— Полчаса! — раздался голос надзирателя, и он ушел.
Гарри подошел к решетке и тихо сказал:
— Привет, Астория! — девушка выглядела еще прекраснее чем в его фантазиях, и он смутился.
— Привет, Гарри! — ответила она, прижимаясь к решетке и обнимая его.
— Я грязный, — покраснел он, — испачкаешься!
— Мне все равно, — шепнула она и приподнялась на цыпочки, целуя его в губы, — главное ты жив!
От легкого касания ее губ у Гарри закружилась голова, и он пошатнулся. У ее губ был вкус земляники, понял он, и это была не помада, а ЕЕ вкус. А девушка взволнованно вскрикнула:
— Гарри, что с тобой? Тебе плохо?!
— Нет, — он отрицательно помотал головой, — мне слишком хорошо, я просто отвык. Ты намного красивей, чем по рассказам Драко!
— Драко? — ее голос похолодел, — он рассказывал обо мне?
— Астория, не злись, пожалуйста, — попросил парень, — мы сидим с ним в одной камере, кто бы мог подумать, правда? Разумеется он мне все рассказал, но честное слово он не такой плохой как все о нем думают.
— Это из-за него ты сюда попал, я знаю! — всхлипнула она. — Если бы ты не пытался его освободить, тебя бы не тронули.
— Да, — он кивнул головой, — мы с ним тоже пришли к таким выводам. Но тогда я не узнал бы, что ты любишь меня, — он смотрел на нее с нежностью, — ты бросила учебу и ушла из семьи, чтобы увидеть меня, не думай, что я смогу забыть подобное.
— Откуда ты знаешь? — со страхом прошептала Астория, ища в его глазах насмешку и не находя ее, там светилась только бесконечная нежность.
— Ему Пэнси рассказала, — улыбнулся он, — она, конечно, подробностей не знает, но сложить два и два даже я могу, — он усмехнулся, но тут же стал серьезным. — Астория, у меня к тебе большая просьба, — он ожидающе посмотрел на нее.
— Все что угодно! — девушка была прекрасна в своем искреннем порыве, и он не хотел говорить то, что собирался, но и умирать он тоже не хотел.
— Найди Луну Лавгуд и поговори с ней обо мне, — он был предельно серьезен, — я не хочу тебя обманывать …
— Ты ее любишь! — она сделала движение словно хотела убежать, но пересилила себя, — хорошо, я найду ее и поговорю. Ей что-то передать? — ее голос с каждым словом становился все безжизненней.
— Глупенькая, — он поднял ее лицо за подбородок и поцеловал, — все гораздо хуже или лучше, не знаю, — девушка замерла, — ОНА меня любит. Ваши посылки я получил в один день, знала бы ты, как я был удивлен и обрадован. Я думал, что за этими стенами у меня уже никого больше нет, а оказалось, что меня помнят две такие замечательные девушки. Я не хочу, чтобы вы ругались, пожалуйста. Я выйду, и мы что-нибудь придумаем, вместе, хорошо?
— Ладно, — она с сомнением смотрела на него, — но, почему так?
— Я не хочу решать такие важные вопросы здесь. А еще я переживаю за тебя, ты слишком импульсивна, если ты попадешь в беду… я не хочу этого, — сказал он.
— Я найду ее. Обещаю, что скандалить не буду, — улыбнулась она, стирая слезинку.