— А, да, совсем забыл. Это какой-то врач, и он спрашивал у Петра Петровича о вас. Просил позвонить и узнать, всё ли у вас хорошо. Пётр Петрович сначала сопротивлялся… видите ли, беспокоить пациентов не в наших правилах, многие неделями не выходят из комнат, только просят доставить им под дверь еду… но доктор настоял. Когда он услышал, что вы куда-то собрались, то сказал что подождёт снаружи.
Алёна откупорила термос и отхлебнула. Кофе оказался сладким и очень крепким.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она. — Я не хочу с ним встречаться, но мне нужно покинуть здание. Здесь есть запасной выход?
Мальчишка выпятил губу. Из его глаз исчезло заспанное выражение.
— Да, конечно. Но… это, наверное, не моё дело, но это же доктор. Если вы его пациент, то разве вы не должны с ним повидаться?
— Нет, — отрезала Алёна. — Не должна.
Лев секунду подумал. Потом наклонился и тихо сказал:
— Если честно, он мне тоже показался… каким-то зловещим. Идёмте, я выведу вас в сад. Если он зайдёт и начнёт расспрашивать, я скажу, что вы позавтракали и снова поднялись наверх.
Алёна благодарно улыбнулась.
Лев провёл её извилистыми хозяйственными помещениями, мимо прачечной и бельевой, отпер большую железную дверь, за которой оказался окружённый вишнёвыми деревьями закуток под бревенчатым навесом с поленницей, мангалом, сваленными в кучу поломанными скамьями и искусственной ёлкой. Алёна плотнее запахнула пальто, убрала в сумку термос и свёрток с едой. Проверила ещё раз взяла ли она блокнот. Лев вручил ей прихваченный с вешалки зонт-тросточку с выцветшим логотипом и, одарив смущённой улыбкой, пожелал удачи.
Не оглядываясь и стараясь ни о чём не думать, она поспешила через парк прочь, на трамвайную остановку.
