…Сегодняшнее утро я встретил у окна, не смея пошевелиться. Наверное, я втайне боялся, что даже движение пальца способно разрушить этот дом до основания. А между тем с домом что-то происходило. Вот только никто этого кроме меня не видел. Дед Филипп, сосед со второго этажа, сидел на лавочке, наблюдая взглядом старого лётчика-испытателя (кем он в прошлом и являлся) за возней внуков на детской площадке. Рядом тёрлось несколько ворон, которых, видимо, что-то привлекло. Когда одна из них подбиралась опасно близко к детям, старик молча поднимал свою палку. Я мог разглядеть его в деталях: очки с толстыми линзами, бороздки на губах, перетекающие одна в другую… хотя раньше сверху видел только шляпу. Сейчас же мой воздушный шар выпускал воздух. Я беспомощно оглядывался, пытаясь понять где же течь, и беспокойно водил языком по губам.
Приехала коммунальная служба. Где-то прорвало водопровод. Бабульки собрались обсудить столь важное событие. Приложив ухо к холодному стеклу, я мог слышать голоса. Бормотание становилось всё более различимым; оно было на удивление эмоциональным. Я понял, что весь дом со вчерашнего вечера сух, как забулдыга на мели — все родники пересохли.
Я не собрался в путешествие на кухню или в уборную. И так ясно, что вода побежит из кранов как ни в чём не бывало. Возможно, она теперь берёт начало из неких подземных источников. Из неоткрытых рек или загадочных пресных морей.
И всё же, как быть с тем, что мой дом медленно уходит под землю? Разуйте глаза, люди!..
Бродяга, что спал под детской горкой, пропал. На улице по-прежнему никого. Земля парила, туман, который получался там, где соединялась почва, асфальт и небесная вода, стелился так низко, что казался струями текущей куда-то реки. Юра закрыл глаза и представил, как эти потоки низвергаются в озеро. Было довольно прохладно.
Мысли о пареньке вернули его к действительности. То, что молодой учитель увидел в его глазах, когда их взгляды пересеклись в прихожей… не просто рядовая эмоция, не недоверие к едва знакомому человеку, а бегство внутрь себя, сопровождающееся сверканием детских пяток.
Отчаянный прыжок в бездну, потому что альтернатива гораздо страшнее.
Засунув руки в карманы и взяв под мышку зонт, Хорь обогнул дом, разглядывая окна. Комната паренька должна находиться на первом этаже, под лестницей. Вот крошечное окошко ванной комнаты, а следующее… да, наверное, именно это. Не задёрнутые салатовые шторы, кадка с кактусом на окне, пластиковый трансформер. Окно находилось на высоте человеческого роста; даже встав на цыпочки, мужчина видел только потолок.
Оглядевшись, Юра увидел заросший сорняками участок, посреди которого чахла слива, покосившийся забор, за ним — тропку, перегороженную остовом запорожца, снова забор, и, наконец, заднюю стену частного дома на соседней улице. Рядом валялось несколько чёрных ящиков из-под стеклотары — одно время там, видимо, размещался пункт приёма. Юра бегом бросился туда. Через пару минут он уже стоял на двух ящиках, поставленных друг на друга, приспособив третий как ступеньку.
