— Но если хочешь знать моё мнение, тебе лучше уехать. Так, на всякий случай. Быть может, у тебя есть родственники в другом городе… и чем дальше ты окажешься от Кунгельва, от этого озера, тем лучше.
Витя кивнул. Ни возражения, ни даже упрямо поджатых губ. Юра подумал, что он, возможно, какой-то частью сознания там, в воде. Увидев, как безвольно дёрнулся мальчик следом за сверкающим шлемом водолаза — как за драгоценным камушком, — он моментально всё понял, и сейчас ему хотелось сделать что-нибудь шокирующее для паренька, поразить до икоты, тем самым вернув его к жизни. Станцевать с веслом вальс, поймать в полёте птичье перо, нагнуться и чихнуть, так, чтобы брызги разлетелись далеко окрест… да хоть завыть, выставив лицо к сгустку света за тучами, который по недоразумению зовётся здесь солнцем.
— А ты? — сидя на корме, мальчик подтянул к себе колени. Он обращался к Спенси. — Ты ещё кто такой?
На лице Вити, как запоздалая добрая весть, появилось любопытство, и у Юры отлегло от сердца.
— Тот, с кем ты, скорее всего, больше никогда не встретишься, — незамедлительно отозвался уродец. Он сидел на центральной скамье и был похож на корабельную мартышку, которую матросы ради потехи нарядили в детскую одежду. — Если ты хоть во что-то веришь, тогда молись об этом. Я бы на твоём месте молился.
— Ты существо из параллельного мира?
— Нет, — Спенси рассмеялся. — К гномам, гоблинам и хоббитам я не имею никакого отношения. Пусть даже ноги, если бы они у меня были, отличались бы повышенной волосатостью. Я такой же человек. Только вместо нормальной гоночной машины, как тебя, меня посадили в картонную коробку.
— У меня нет гоночной машины, — сказал Витя и почти без паузы продолжил: — А кто тебя посадил? Когда я делал плохие вещи и не слушался родителей, меня закрывали в шкаф. Последний раз, когда мама наказала меня за то, что я играл с её заколками и потерял все до одной, папа сказал, что я уже упираюсь головой в крышку и поэтому испорчу себе осанку.
— Отличная история, — одобрил Спенси. Его здоровая конечность схватила и потянула в сторону бесформенный пельмень, который представляло собой его левое ухо. — Что же до твоего вопроса — не думаю, что меня кто-то наказал. Нет, юный капитан, пока меня не за что наказывать. Я ещё только готовлю своё большое ограбление поезда.
Берег медленно приближался. Юра ожидал, что Витя спросит про ограбление поезда (ему и самому хотелось знать, что уродец имел ввиду), но мальчик молчал. Он довольно долго смотрел в пространство, и лишь когда стал слышен свист ветра, завывающего в ветвях деревьев, поднял голову, посмотрел на Спенси, и в его голубых глазах мелькнула тень. Уродец вёл себя как ни в чём не бывало, насвистывал и копался в коллекции поплавков Витькиного родича. Встретившись с ним взглядом, мальчик быстро отвёл глаза.
— Все вокруг ведут себя так, будто ничего не происходит. Все эти взрослые знают что-то, но не рассказывают ни друг другу, ни нам, детям. Я почувствовал это как только начал ходить. Представлял себе лесных чудовищ, которые охраняют нас от разбойников, бандитов и всяких негодяев, что приходят из больших городов… из таких, где на улице тебя могут зарезать за яблочный огрызок. Но за охрану нужно платить верностью. У меня был дед по маминой линии, дед Федосий, он умер три года назад. Помню, он часто повторял: «Семейные ценности, семейные ценности». И тогда я подумал — вот какой платы требуют чудовища. Хранить семейные ценности.
— Выгляжу я, конечно, чудовищно, — отшутился Спенси, поняв, к чему клонит мальчик. — Но вряд ли мне понравилось бы спать под кустом.
— А вы, дядя Юра?
— Жертва обстоятельств. Я просто пытался следовать за женой и потакать всем её капризам, надеясь, что однажды она меня заметит. Но, как выяснилось, это я не желал её замечать. Почему ты, кстати, так часто мне о ней напоминал? Ты знал что-то?
— Да нет, просто… — Витя рассеянно засмеялся. — Вы не похожи на бандита с большой дороги. И ваша жена, она казалась такой милой, и в то же время беспомощной. Я всего лишь решил, что стоит обратить на это ваше внимание. Не обижайтесь.
— И не думаю, — сказал Юра. Его бросило в жар при мысли об Алёне. — Ты был во многом прав.
Мальчик огляделся.
— Эй, заглушите мотор. Дальше пойдём на вёслах.
