Сейчас она почти не смотрела по сторонам. Заглядывая в её глаза, супруг видел, что дома и люди там растворяются под сенью деревьев, которые, сдвигаясь, переплетаются корнями и помещают девочку с коричневыми волосами в самую сердцевину, шепча: «Иди, маленькая, иди в любую сторону, в какую пожелаешь, ведь ты
— Эй вы! Да, вы двое!
Из пучины странных фантазий Юрия выдернул этот окрик, возмутительный в своей прямоте. Он оглянулся и, увидев двух приближающихся людей, растерял слова, уже готовые для язвительного ответа.
Потому что никто в здравом уме не станет ругаться с клоунами. Клоунам простительно многое, ведь обращаясь к взрослому, они обращаются в первую очередь к той его четверти, которая возникла прежде всего. Удивительная парочка хохотала и одаривала друг друга тычками, выглядящими довольно болезненно; они шагали наискосок через улицу, не глядя по сторонам и игнорируя пешеходный переход, находящийся в пяти метрах. Впрочем, вокруг всё равно не было ни одной машины.
— Привет! — шагавший первым наклонился, обхватив ладонями колени, словно усталый бегун за финишной чертой. В нём не без труда удалось признать женщину, чьё некрасивое, но очень подвижное лицо было вымазано густой белой пудрой. Она была очень низкого роста — возможно, самой настоящей карлицей. Бесформенный балахон с огромными красными пуговицами, похожими на пятна крови, опускался почти до пят; спереди из-под него выглядывали носки белых туфель, такие длинные, что было непонятно, как в них вообще можно было передвигаться. Волосы, разделённые ровно посередине пробором, блестели от жирного лака и закручивались в бараньи рога, причём правый рог был значительно меньше левого.
— Вы нас напугали, — попробовал улыбнуться Юрий.
— Ну конечно, а как же иначе? — другой клоун едва не лопался от восторга. — В таком мрачном городишке как вы могли ожидать увидеть людей, чьё ремесло — веселье!
Глядя на него снизу вверх, Хорь подумал о ходулях. Однако двигался он с кошачьей грацией, безмятежно нависая над мужчиной и женщиной и крутя головой. Одет в шутовской картуз и брюки, сильно оттопыренные на животе, будто не далее, чем полчаса назад этот парень сожрал шар для боулинга. Лицо скорее грустное, чем забавное; судя по тому, с какой силой товарка по ремеслу колотила его локтём по бедру (потому как выше просто не доставала), он успел ей изрядно надоесть. Алые щёки, опущенные вниз краешки подкрашенных губ — кстати, отчаянно-синих — и оттопыренные уши вызывали у Юрия не вполне ясное ощущение стыда — словно это он ответственен за то, что на детских утренниках и уличных представлениях этому клоуну доставалось больше всего щипков и ударов игрушечной кувалдой по спине.
Алёнка, которая всё это время стояла за спиной мужа, выглянула, чтобы ткнуть пальчиком в живот здоровяку.
— Он настоящий?
Клоун схватился за живот и заохал, отчаянно переигрывая.
— Ай, госпожа! Ай! У вас, наверное, в рукаве спрятан стилет! Ох, я же истекаю кровью!
Он покачнулся, но каким-то непостижимым образом прервал падение, вернув себя в вертикальное положение. На другой стороне улицы собралась кучка мальчишек-оборванцев, которые свистели и улюлюкали в спины клоунам, но те не обращали на них никакого внимания.
— Как повезло, что мы вас нашли! — сказала женщина-клоун.
— Вы нас с кем-то спутали, — сказал Юрий. Очки запотели, но он не стал их снимать, боясь спровоцировать здоровяка на очередную глупую шутку. — Мы всего сутки в городе и большую часть из них проспали.
— Конечно, мы ищем вас! — карлица протянула руку и без стеснения дёрнула Юру за подол пальто.
— Откроем вам секрет, — торжественно произнёс здоровяк; звуки перекатывались у него в горле, словно обладали всеми свойствами жидкости, а он — жирафьей шеей.
— Нужно по порядку, иначе они ничего не поймут.
Карлица бросила взгляд вверх и, увидев, что её напарник не повёл и бровью, сказала Юре и Алёне:
— Он плохо слышит.
— Здесь был карнавал, — продолжил рокотать здоровяк.
— Неделю назад, — вставила карлица. — Вы пропустили его, потому что приехали только вчера.
— Что? Я плохо слышу, — сказал высокий клоун.
— Я же говорила, — лицо карлицы смяла самая уродливая улыбка из всех, что Юре довелось видеть. «Генетика», — подумал он, не слишком отдавая себе отчёт в связи с чем вспомнил это слово.
— Так что это за секрет? — носик Алёны дрожал от любопытства. На свете не было большей охотницы до всяческих тайн.
— Подожди-ка, пташка, до секрета ещё дойдём, — карлица подтолкнула локтем своего компаньона. — Продолжай, Брадобрей.
