Когда освоение космоса из мечты становится реальностью, сможет ли человек раскрыть все замыслы Вселенной? В этом психологическом триллере главные герои, астронавт Эрих Томас Кальб и психолог Мартина Шустер, оказываются втянутыми в клубок тайн и загадок, связывающих темный простор космоса и привычный земной мир. В попытках найти выход из смертельной ловушки им предстоит столкнуться с безысходностью, безумием и отчаянием, а также осознать, что зло, которое творят люди, может оказаться куда страшнее самых черных глубин Вселенной. Запутанное повествование, витиеватый сюжет и гнетущая атмосфера держат читателя в напряжении до самого конца.
Виктор Доминик Венцель –
SigmundFreud
ЗигмундФрейд
ImmanuelKant
Иммануил Кант
Фредерик Браун
Начальные строчки из сказки стояли у него в голове, хотя написал он их еще вчера, сидя перед сном в общем зале. И какого черта слова бывают такими прилипчивыми? Это как с песней, которую никак не выгонишь из мыслей, или фразой из фильма.
Солнце, вставшее за привычным фронтальным окном его каюты, было настолько идеальным, что сразу показалось суррогатным и искусственным. Сегодня, даже сильнее, чем обычно. Слишком яркое, слишком ласковое, слишком лучистое, слишком безопасное для глаз – во всем этом чувствовался привкус пластика и пищевого картона. Что-то подобное можно увидеть на коробке полуфабрикатов – изображение с этикетки всегда красочнее ее содержимого.
Безоблачное лазурное небо получилось чуть лучше – во всяком случае, с цветовой гаммой не вышло никаких проблем, да и со статичными объектами работать гораздо проще. Развесистые джунгли, над которыми полыхало солнце, тоже показались ему весьма реалистичными и добротными. Во всяком случае, сал, стеркулия, сиссу, акации и пальмы, увитые лианами для большей правдоподобности, угадывались вполне неплохо. Осталось только поработать с тенями, немного разнообразить дендрарий, да добавить фауну. Но этим можно заняться и попозже – когда в твоем распоряжении больше года свободного времени, спешить уже некуда.
Эрих облокотился на стол, разглядывая красочное творение по ту сторону стекла, после чего сонно зевнул, отстранился, и посмотрел на проекцию под другим углом, склонив голову.
– Ирида, добавь-ка ветра, – приказал он тишине, солнцу в искусственных небесах и металлопластику декораций вокруг, – Слишком уж знойный день у тебя вышел.
Одинокая камера телеглаза над головой мигнула слабым зеленым светом, и картинка за стеклом нехотя дрогнула, изменилась, поплыла. Затрепетали кроны деревьев, зашевелилась изумрудная трава, легкие белые облачка возникли на линии горизонта, застыв на месте, словно приколоченные гвоздями. Эрих понаблюдал за ними еще несколько минут, отметил, что те не сдвинулись за все это время ни на дюйм, затем махнул рукой.
– Перемотай-ка время, Ирида, – попросил он, – Давай начнем с вечера, или ночи. Посмотрим, смогли ли мы исправить тот баг со звездами.
Солнце за окном исчезло так же неожиданно, как и появилось. Оно растаяло в сгустившейся синей краске, приобретавшей уж совсем инфернальные тона, после чего пропало вовсе. На индиговый бархат суррогатного небосклона высыпались яркие серебряные крошки. Ирида никогда не могла определиться с их точным количеством. То их было слишком мало, то все небо превращалось в сплошной хрустальный массив. На этот раз повезло больше. Если созвездий и было больше, чем нужно, то ненамного. Эрих невольно залюбовался красотой электронной картинки, так похожей на настоящие ночные джунгли, в которых ему доводилось побывать. Конечно, это было давно, и наверняка, он мог забыть детали, проецируя это изображение на внутренний сервер Ириды в технической мастерской, но результат все равно радовал глаз. Немного красоты, пусть даже и преувеличенной, совсем не помешают этому затхлому месту.
