Нирана почувствовала его тревогу. Она пристально вгляделась в знакомые черты лица и синие глаза, являвшие собой зеркало души, исполненной искренней любви. По ее собственному лицу, не переставая, сбегали блестящие слезинки. Не смея наблюдать, как она плачет, Элиффин поспешил нежно подтереть горячим пальцем узенькие зеркальные ручейки, стекавшие по бледному личику из широко раскрытых влажных глаз.
В ответ Нирана также ласково провела ладонями по его потному красному лицу и, слегка подтянувшись на носочках, едва касаясь губами, поцеловала каждый из зажмурившихся глаз.
В этот момент низко над ними пролетел один из черных духов.
-Агрх вздрыгх ворыг Ладрозаргыр инфыргур прагрыздг, - пробормотал несшийся с неимоверной скоростью призрак, теряясь подобно неплотному сгустку в тусклом сером свете.
-Ну мы и попали! - тяжко вздохнув, медленно и громко, как будто вынося горький приговор, промолвил Рам, - неужто все присутствующие уже мертвы, и мы вместе с ними?
-Не умершие здесь, но порабощенные, ибо умершие не в силах осязать себя, мы же властны размышлять и ощущать - вмешался в разговор один из стоявших вблизи старцев, облаченных в длинные серебристые плащи, препоясанные позолоченными ремнями.
-Так где же мы? - крикнул Рам, сердитый на жизнь,
судьбу и злые обстоятельства.
Его голос оборвал оглушительный хлопок: пронзавшие клубившийся в вышине мрак духи слились в единый мощный сгусток и со всей силы ударили в сокрытый свод необъятного подземелья.
Хлопок превратился в грохот: к своему ужасу, сбившиеся в плотную толпу люди заметили, что пещера рушится: отдаленный свод падал наземь, готовясь исполнить продиктованную через неплотского духа волю Ладрозара, узнавшего о падении творенной им завесы, призванной сокрыть и разделить души, порабощенные во благо единой короны.
-Свод падает! - пронесся тревожный возглас по перепуганной толпе.
-Разве нас в теперешнем положении можно убить? - поинтересовался у старца на сей раз Тадрин, - по-моему хуже уже ничего и быть не может.
-Может, мой друг, ведь что такое смерть? Это есть полное забвение, а тот, кто решил обрушить сей свод, желает нас лишить памяти, чувств и самих себя; он боится, а страх порождает отчаянную злобу и жестокость. Долгие дни все мы подпитывали силу его пламени собственной духовной сутью, но теперь он достаточно силен и мы ему больше не нужны...
-Что ж, значит, кончено, - тихо промолвил прислушавшийся к разговору Рам.
Сперва взволновавшаяся, но теперь почти смирившаяся со своей участью толпа в тревожном молчании ожидала вечного забвения, как окончания страстей, настигших их в чудовищных кроваво-красных песках бескрайнего моря полумрака.
Изумленно наблюдавшие стремительно ниспадавший свод люди оставались на местах, не думая спасаться, но лишь проститься с только что обретенными друзьями. Их примеру последовал и Элиффин, попытавшийся остановить всесильную громаду, но не сумевший произвести даже нелепое подобие волны: в пустом и иллюзорном царстве огня и мрака, все магические воли подчинялись лишь пламенному владыке.
-Не ведаю, прощаться ли мне с вами или здороваться, но скажу, что ваша преданная дружба стала для меня самым большим подарком судьбы в этой жизни.
-Будь здоров приятель, еще увидимся! - с фальшивым задором почти хором ответили ему Рам и Тадрин.
-Мы встретились на миг, чтобы расстаться навсегда, - прошептала едва слышно Нирана, не отпуская из объятий Элиффина, нежно перебиравшего ее сухие запутанные волосы, сохранившие свою прежнюю красоту и изящество, несмотря на все последние злоключения.
-Нет, меня могут разлучить с кем угодно, пусть хоть со всем белым светом, но только не с тобой...здесь даже он не властен...
Царивший кругом шум, гул и треск с каждой секундой все нарастал, вот-вот должна была обрушиться тяжелая громада пещерного свода.
В ее прекрасных очах, исполненных наивным, но всепоглощающим чувством первой искренней любви, сквозь проступившие слезы Элиффин читал невыносимую горечь предстоящего расставания.
-Прошу, не смотри вверх, лишь мне в глаза и ничего не бойся, - ласково попросил он, следя за тем, чтобы в его твердом голосе не прозвучала ни единая нотка овладевшего всеми страха.
Уготованная погибель неумолимо приближалась: некогда растворявшийся в призрачном полумраке горизонт теперь был целиком заполнен гранитной громадой бесконечного свода, падавшего с неизмеримой высоты: лишь узкая серая полоса вечернего сумрака пока еще разделяла иллюзорную жизнь и всепожирающую смерть. Элиффин в последний раз заботливо коснулся рукой ее порозовевшей щеки и в тот короткий миг, когда земле и небу было суждено сомкнуться, веки их глаз невольно зажмурились, а уста слились в прощальном поцелуе.
