-Владыка, Вы вновь явили себя миру в столь трудный час, я готов смиренно служить властителю морской пучины, мудрейшему из себринов, - дрожащим голосом промолвил он.
-Прошу вас в таком случае помочь мне.
-Вы исполнены древнего могущества, открывшегося совсем недавно, но ваш юный разум не в силах осознать суть происходящего. У меня нет силы, открыть Вам истину, но эта власть сокрыта в вашей длани, - промолвил оракул и протянул Элиффину руку. Юноша покорно подал ему левую ладонь. Просветленный слегка дунул на нее и в тот же миг все вокруг накрыл ослепительно белый свет.
Через мгновение Элиффин с удивлением обнаружил себя и державшего его за запястье гламарина на песчаном берегу моря. К северу от них возвышалась громада гигантского вулкана. Взметнувшееся из жерла красное пламя внезапно опалило округу: загорелись немногочисленные пальмы, закипели ближайшие ручьи, весь дивный пляж покрылся толстым слоем сажи. Элиффин и оракул не двигались с места: само пространство изменялось и преображалось вокруг них. Спустя еще мгновение они стояли в одной из пещер вулкана, ярко освещенной брызгами закипавшей лавы. На расстоянии вытянутой руки, стоя на коленях, бегло произносил невнятные слова и фразы невысокий бородатый человек, облаченный в драгоценные наряды. Пред ним на огромном ложе загоралось невиданное зарево. Он не мог увидеть Элиффина и оракула, стоявших подобно стороннему наблюдателю, в то же время они прекрасно могли созерцать и осознавать всю суть происходящего: Болг, отец Адорта, призывал к жизни Ладрозара, который, наконец, явился израненным и изможденным чудовищем. Себрин слабо шипел неокрепшим голосом приказания своему новому слуге, убившему пред ним всех своих подданных, а вместе с ними и мудрого гламарина, осмелившегося полюбоваться закатом в прибрежных теплых водах. С каждой чашей крови, проливаемой в бездонное огненное ложе, полумертвый паук все крепчал и оживал. Потоки лавы устремлялись все выше в небо, грозясь разорвать сотрясавшийся вулкан.
-Болг, торопись, когда придет час, мы найдем и убьем его, - пророкотал Ладрозар.
Сжимавший в руке граненый самоцвет Болг взял за руку обретший тленную плоть дух пламени и растаял в воздухе. Элиффин и оракул вновь оказались за пределами времени: они лежали, словно вдавленные в берег моря и над их головами быстро прокатывались облака, а день за считанные мгновения сменяла ночь и все повторялось вновь и вновь. По количеству восходов и заходов солнца, Элиффин понял, что миновало ровно три долгих месяца, и на смену жаркому августу пришел холодный ноябрь. Перемещенные словно по волшебному мановению могучей воли, юноша и оракул стояли теперь в ночи при полной Луне у каскада Сапиена.
Когда пробил полуночный час, едва приметная искра осветила ту самую площадку, на которой нынешним вечером устроили празднество гламарины. Появившийся из пустоты человек в черном капюшоне сопровождал дряхлое подобие отвратного паука, едва ли способного самостоятельно передвигаться. Элиффин и его спутник следом за ними оказались в сокрытой пещере. Пред очами подоспевшего чудовища синие брызги воды слились в светящийся дым, собравшийся в небольшом углублении гранитного пола. Крохотное озерцо стало испускать все более яркие потоки света. Закашлявший Ладрозар, а это был именно он, разинул свою дряблую пасть и изверг на светящуюся воду сноп красно-зеленого пламени. Могучее колдовство пошатнуло монстра, раздался глухой, харкающий кашель. Огонь, проникнув в воду, стал жидким и сам перемешался с ней, обратив синее озерцо в зеленый цвет.
Еще пуще разгневался огненный дух, гордо распрямился, и изверг в изменившую цвет, но продолжавшую свечение воду, новый сноп пламени сильнее и ярче прежнего. Не в силах бороться с огнем, собравшаяся в углублении пещерного пола вода испарилась. Измученный, но самодовольный Ладрозар вместе со своим молчаливым спутником, поспешившим его поддержать, вновь растворился во мраке так, будто бы его и вовсе не было. Озадаченные оракул и Элиффин продолжали безмолвно стоять над испарившимся озерцом, созерцая едва приметный дымок, устремившийся сквозь водопадную завесу в небесную высь.
