Узор из слов полностью

Ночною порой на берег морской

Я вышел послушать шум волн;

Врезается в скалы свирепый прибой,

Грохочет во тьме, словно гром.

Бессонному морю неведом покой,

И звёзды на небе не спят.

И мне не до сна, неустанно со мной

Голоса в голове говорят…

Лекарь зелье мне дал, но оно не спасло,

Я тону в бездне слов, погибаю;

Не найти мне причал, далеко отнесло

Утлый чёлн мой в простор океана.

Плыть в пучине устал, не видать берегов,

Не стихают безумные бури.

Где же выступы скал? — я разбиться готов,

Но нигде в тёмной мгле не найду их…

Лишь у моря спокойнее мне;

Шум прибоя слегка заглушает

Бесконечные штормы в уме.

Я почти что один погуляю;

Только вот привязался Гомер,

А с ним вместе Пушкин и Байрон.

Чуть подальше от них, в стороне

Богоматерь с Иисусом шагают,

Рядом с ними идёт Магомет,

Старичок Лао-Цзы ковыляет,

А за ними на резвом коне

Мчится сам Чингиз-хан; догоняет

Процессию нашу. А ещё чуть подальше

Идут те, которых не знаю;

Все они среди мёртвых, средь павших,

Я их слышу, я их ощущаю…

Ветер сухие листья разносит,

Парят они в воздухе, кружатся плавно

И медленно падают на тротуары.

Ходит по городу грустная осень

И жёлто-багряным ковром покрывает

Пороги домов, дороги, дворы;

Шагает она и уныло глядит

На призрачный мир, и о чём-то вздыхает.

Наверное, пройденный путь вспоминает,

Он бесконечен, по кругу ведёт,-

Закат и восход, закат и восход;

Всё расцветёт и всё снова завянет.

Холодный бушующий ветер времён

Сдувает с деревьев-веков листья-годы;

В бездонную вечность эпохи уходят,

Тают эоны, как грёзы, как сон.

Холст мироздания пёстр, но он пуст,

В чёрных просторах царит беспредметность.

Млечным путём мы уйдём в неизвестность,

В тот край, где не надо ни мыслей, ни чувств.

Ранним утром на прогулку

Я отправился с друзьями.

Любим мы по переулкам

Побродить; (такое с нами

Постоянно происходит,-

Только солнышко восходит,

А мы уже не спим, гуляем).

В этот раз собралось трое

Нас, шагаем по проспектам;

Пусто всё, как в чистом поле,

Никого живого нету.

Город спит. Молчит дорога,

Редко транспорт одинокий

Проезжает в пять утра.

Хорошо нам рассуждать

В тишине о смерти, Боге,

Дьяволе, бессмертии,

О судьбе людской убогой,

О зле и милосердии.

Говорит один из нас:

"Я живу в подлунном мире

С первых дней, и мне сейчас

Древний змей добавил силы;

Я мощней во много раз

Стать могу, чем в прошлый век.

На планете сей я князь.

Дьявол, это человек,

Он сожжёт себя в аду.

Скоро дом свой обрету

На Земле; моя здесь власть.

Всех живых в песок сотру!

Я посею страх и страсть,

Ярость, — поросль прорастёт

Отвратительная всюду;

Обезумеет народ,

Пекло ада будет

На планете круглой.

Бесы, а не люди

Станут жить на бренной тверди;

Миллионам судеб

Крах страшнее смерти

Приготовил я! Вот так.

— Всё же, не пойму никак,

(Молвит добрый наш приятель),

Почему тебя Создатель

Бессердечным сотворил?

Нет добра в тебе ни капли.

Ты всю жизнь другим вредил,

А мог бы быть — спасатель

Душ заблудших, вот, как я.

Раем может стать Земля,

Если все добрее станут.

Счастье надо создавать,

Радость. В городах и странах

Сад Эдемский расцветать

Начинает понемногу.

Люди стали ближе к Богу;

Справедливость в их сердцах

Обострилась, а любовь

Обрела такой размах!

— Что застыла в жилах кровь;

Оглянись вокруг, дурак,

Твой эдемский сад — бардак!

Доброты, любви в животных

Днём с огнём не отыскать;

Только убивать способны

И добычу пожирать.

Есть у них устои стада,

Чтят в себе свою мораль;

Мол, живём мы так, как надо.

Их загон похож на рай,

Только если овцы всюду.

А под шкуры загляни

Им, — и волки будут;

Хищное зверьё они!

— Сколько можно спорить, братцы?

(Говорю я крикунам).

Вы, как пара иностранцев;

Трудно разным языкам

Понимание найти.

Если зло кипит в груди,

То не разглядишь добра.

А доброму везде всегда

Всё предстанет в лучшем свете.

У животных нет греха,

Нет греха и в детях.

А взрослым надо выбирать;

Каждый за себя в ответе

Перед Богом, или ветром,

Я не знаю… Совесть есть

У того, в ком долг и честь.

Здесь добра и зла хватает;

Рай, наверно, не настанет,

Но не надо создавать

Собственный свой ад.

На острове Патмос в изгнаньи я был

За слово Господне,

И мне в день субботний

Ангел небесный виденье явил.

Сказал он: "Получше запомни

То, что увидишь. Иди и смотри."

И я увидал стального дракона

Летящего с неба на землю;

Огни изрыгал он, сжигал всё живое,-

Людей и зверей, и деревья

Пламя объяло, вокруг всё пылало.

Ужасные вопли терзали мой слух,

Моё обоняние гарь отравляла.

Повсюду роились полчища мух,

Гнилое зловонье распада ввергало

Меня в тошноту, но я претерпел;

Безмолвно стоял и смотрел.

Огромные кони в тяжёлых броня́х

Мчались без всадников, стрелы метая;

От края подлунного мира до края

Сеяли смерть, пожинали в нём страх,

Безумие, гнев и отчаянье.

Глады и моры, и лютые войны,

А с ними разгулы стихии

Тысячи тысяч живых погубили,

Разрушили царства и троны.

Пришло запустенье на грешную землю;

Без погребения трупы лежали

И во́роны плоть их клевали.

Осталась лишь пятая часть населенья;

В руинах они проживали,

И все преклонялись пред Зверем,

Под страшное иго попали.

Рабам и свободным, богатым и бедным

Дьявол звериную ставил печать,

Нельзя без неё покупать, продавать;