Она молода, красива, талантлива и влюблена. Ее избранник — ей под стать. Эта пара просто обречена на долгую счастливую жизнь.Но почему же тогда после слова «любовь» звучит слово «смерть»? От кого должно защитить любящих шаманское копье? Кто желает счастливой паре зла?И все-таки что сильнее, любовь или смерть?
Уже раздевшись за ширмой, Светлана на секунду засомневалась: зачем она согласилась? И застыла: «Отказаться?..»
Но тут кто-то передвинул мольберт, послышался шорох — движение угля по ватману. Знакомые с детства звуки подействовали успокаивающе. И Светлана — совершенно нагая — вышла из-за ширмы с уверенным и невозмутимым видом.
— Вот сюда, — деловито показал староста группы, усаживая ее на подиуме.
Отступив на шаг, он оглядел Свету, как оглядывают статую, и накинул ей на плечо прозрачную ткань. Ткань ничего не скрывала, но Светлане почему-то стало еще спокойнее.
— Так? — спросил староста группы, Валентин.
— Чуть ближе к плечу, — заметила девушка, которая смотрела то на мольберт, то на обнаженную натурщицу.
Староста поправил ткань и тоже сел за свой мольберт. Сначала он, как и остальные, переводил взгляд со своего листа на Светлану и снова на лист, а потом послышались быстрые легкие движения угля по бумаге.
Вся группа погрузилась в работу.
Бабушка Светланы — Елена Васильевна, — прежде чем приступить к рисунку, смотрела намного дольше, пристальнее, словно пыталась проникнуть в самую душу. Света привыкла к ее манере. Но многие от взгляда Елены Васильевны начинали поеживаться. В маленьком городке Верхнегорске, где выросла Света, профессиональных натурщиков или натурщиц не было. Поэтому позировали знакомые, соседи, подруги. И после первых сеансов не все из них соглашались продолжить: «Ты так смотришь, будто каленым железом прижигаешь, — бывало, признавались соседки. — Как это Ланочка терпит, сидит часами? Смотри, сколько портретов ее накопилось».
Но Светлана и «не терпела». Обычно Елена Васильевна включала пластинки с их любимой музыкой. Или ставила на пюпитр книгу, так что внучка могла читать, даже уроки — устные — ухитрялась делать. Хотя все же, как правило, это была музыка.
Светлана надеялась, что после приезда в Москву, как только устроится в общежитие и выяснит расписание занятий, обязательно выкроит время, чтобы поискать новые пластинки в подарок Елене Васильевне, порадует ее. Но... но вместо этого уже третий день бегала по аптекам в поисках лекарства от давления. Надо было бы, конечно, сразу выяснить в справочной, где оно есть. Но сработала провинциальная привычка. Казалось, что скорее дойдешь, чем узнаешь по телефону. Сколько времени потеряла зря, когда могла бы узнать все за пять минут, подумала Светлана. И в том числе — стоимость. Тогда бы не ахнула и не посмотрела на эту женщину в белом халате с округлившимися от изумления глазами: неужели такое возможно?
Женщина пожала плечами:
— Что делать? У вас же нет бесплатного рецепта.
Пришлось возвращаться за деньгами — ей не приходило в голову, что понадобится такая сумма. Да и ее хватило лишь на одну упаковку. А на весь курс лечения, назначенный Елене Васильевне, как объяснила соседка — медсестра Нина Павловна, — надо было по крайней мере три-четыре упаковки.
И в перерыве между лекциями последней пары Светлана стояла у окна, размышляя, сможет ли заработать столько открытками. Наверное, придется устроиться на работу. Но куда?
Погрузившись в свои мысли, Света не заметила, как спускавшиеся по лестнице две старшекурсницы вдруг, не сговариваясь, остановились, переглянулись и о чем-то принялись перешептываться. Потом вернулись назад, а появились уже в сопровождении трех однокурсников. Те недолго рассматривали Светлану, по-прежнему стоявшую у окна и не замечавшую их. Староста группы поднял большой палец и кивнул. Только когда ее тронули за руку, она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояли незнакомый парень и девушка. Улыбнувшись, девушка начала первой:
— Ты в этом году поступила?
Светлана кивнула.
— Меня зовут Маша. А это Валентин — староста группы. Мы с четвертого курса. И ты нам нужна позарез.
Светлана недоуменно молчала.
Тогда в разговор вступил Валентин и начал обстоятельно объяснять, как получилось, что они остались без натурщицы.
Но, занятая своими мыслями, Светлана все никак не могла вникнуть, чего от нее хотят, пока Маша не обронила мимоходом: у нас уже собраны деньги, так что получишь сразу... А если Неля не придет и в следующий раз...
— Сто семьдесят? — переспросила Светлана. — Сегодня же?
— Наконец-то дошло, — засмеялась Маша. — Так мы ждем тебя в пятнадцатой аудитории. Придешь?
Светлана торопливо кивнула, боясь, что они передумают. В голове у нее крутилась только одна мысль: «Теперь я смогу отправить еще две упаковки, и Нина Павловна начнет делать уколы».
Единственное, что омрачало приподнятое и радостное настроение, в котором она вернулась домой в Верхнегорск после вступительных экзаменов, было опасение за здоровье Елены Васильевны. Светлана с тревогой вглядывалась в лицо бабушки, но та сердито грозила ей пальцем: и не думай даже! Обойдусь без тебя. Нина Павловна на что? Сама знаешь, она тут днюет и ночует, стоит тебе только отлучиться.
И вторая соседка, Настасья Николаевна, встретив Свету в магазине, сразу догадалась, отчего та такая озабоченная:
