Детектив потер глаза. Было понятно, что что-то мешает расследованию, что - он не мог понять. Оставался ещё один свидетель, способный дать четкий ответ, и в словах которого никто бы не усомнился. Танилли подозревал, что именно от показаний Кэйлаш будет зависеть - какое наказание получит недоносок. У него имелся собственный зуб на таких, как он, распускавших руки на своих жен, сестер и дочерей. Танилли слишком хорошо помнил, как вечерами его отец, вернувшись из очередного рейда по кабакам, начинал доказывать семье - кто в доме хозяин. У каждого есть скелеты в шкафу.
О, да. У каждого. Даже у мисс Кэйлаш. Детектив наблюдал за тем, как она вошла в участок. Он на ходу потягивал неизвестную жидкость, имевшую смелость называться кофе, но хотя бы горячую, отчего клетки серого вещества нехотя начинали шевелиться.
Джил оказалась в участке, и от мира за его стенами её отделяла крепкая дверь. Танилли отчетливо видел, как на её лице чередой пробегали неуверенность, почти что страх, а движения внезапно стали скованными, словно небольшая женщина превратилась в шарнирную куклу. Она была в ситуации, когда что-то заставило её испытать переживания, наложившие глубокие шрамы на восприятие полицейского участка и полиции в целом. И хотя все эти эмоции проскользнули на её лице всего лишь на какую-то долю секунды, старательно затем спрятавшись за большим непробиваемым скафандром, который она, видимо, носила круглосуточно и не снимая даже на ночь. Танилли испытывал к ней долю сочувствия. Он достаточно долго работал, чтобы распознать за маской успешности пострадавшего или насильника. Есть два типа пострадавших - те, кто пытаются закопать прошлое и уйти от него. Чтобы их никто не трогал в их убежище. И те, кто за броней спокойствия втайне продолжает жаждать справедливости. А это значит, что Кэйлаш будет сотрудничать с детективом.
- Вы понимаете, что если суд решит, что погибшей нравилось быть жертвой, они не будут объективны по отношению к преступнику? - Танилли словно рассуждал о погоде за окном.
- Понимаю, - Джил знала о ряде случаев, когда домашнее насилии легко переводили в милое развлечение по обоюдному согласию.
- Я хочу, чтобы козел получил по заслугам, а не отделался отдыхом за решеткой, - детектив может и выглядел усталым, но его голос говорил обратное.
- Я тоже хочу этого, - произнеся эти слова, Джил внезапно поняла, что она сама, бегущая по ночному грязному лесу, так и не ушла в прошлое. Она всё еще продолжает брести по нему, желая справедливости, даже не смотря на то, что её преследователь давно уже мертв. Смерть позволила ему избежать наказания, а значит ни она, ни погибший в пожаре тюрьмы Райз не были отомщены.
Когда Джил снова взглянула на Танилли, то осознала, что он, смотря на неё, видит насквозь каждую её мысль и понимает, о чем она думает.
- Мы посадим его.
Она догадалась, что это касалось не только убийцы, но и её прошлого, о котором они теперь знали оба. И Джил внезапно захотела поверить, что этим судом сможет похоронить всё то дерьмо, которое продолжало идти следом за ней.
Танилли ещё раз взглянул на лежащую перед ним папку с данными о свидетеле. Как он и догадывался, Кэйлаш была уже однажды вовлечена в подобное, но почему-то об её участии в деле было слишком мало сведений. Зато теперь Танилли был уверен в том, что женщина увидит в происходящем отголоски своего прошлого и захочет избавиться от них, участвуя в процессе.
Гай снял темные очки и медленно выехал на проезжую часть. Подключиться к базе полицейского участка было не так сложно, супергероям из полиции явно не мешало заняться безопасностью своих сетей. Он выкачал полностью данные по делу недоумка-бухгалтера и мысленно наметил первостепенные действия. Несколько участников, из которых только двое представляли возможную проблему, остальные - мусор, пустое место. Старушки-божьи одуванчики полностью поддержали возникшую в их головах мысль, что современное поколение ведет себя странно, увлекаясь нетрадиционными развлечениями и возбуждаясь от толики жестокости. Ох уж эти вечно вынюхивающие старухи, которым словно паразитам, нужно что-то новенькое, чтобы занять их умы!
Гай не стал подходить к участку, рассудив, что это абсолютно лишнее и только привлечет к нему ненужное внимание, что было бы крайне неосмотрительным. Он ехал вниз по улице, когда на перекрестке загорелся красный свет, и машины остановились, уступая переход пешеходам. Серая, безликая толпа, спешащая по своим делам. Женщина, переходившая дорогу, оглянулась на поток машин, и Гай на секунду встретился с ней взглядом. На какой-то миг ему показалось, что она смотрит прямо на него через тонированное стекло машины. Что, в принципе, было невозможным.
Светофор наконец-то мигнул желтым, торопя прохожих, и наконец-то дал дорогу машинам. Толпа поглотила женщину, которую Гай толком не рассмотрел. Он не имел привычки заглядываться на проходившие мимо длинные ноги, но почему-то сейчас обратил внимание на эту незнакомку.
