Смерть подошла к нему, улыбаясь. И он улыбнулся ей в ответ, не видя её такой страшной, какой её представлял. Она просто была проводником, тем, кто встречает и показывает дорогу, не желая зла, а просто выполняя свою работу. Она улыбалась, собираясь забрать его в путь домой.
Внезапно солнце перестало быть белым. Оно продолжало светить, но белый свет исчез, словно растворившись в воздухе. Смерть подняла голову, словно прислушиваясь к чему-то. Затем отвернулась и пошла прочь, оставляя его. Он пытался крикнуть ей, что хочет уйти, что она должна взять его с собой в дорогу, но она не останавливалась и не слушала его. Она не захотела забрать его домой, и это было похоже на наказание.
Затем вернулась боль. Голубое небо над ним взорвалось вспышкой боли, и его заслонило чье-то лицо, склонившееся над ним. Жизнь не собиралась отпускать его.
Что было дальше - он не помнил. Изредка приходя в себя, он видел стены, сложенные из дерева. Из камня. Снова из дерева. Казалось, что его везли куда-то. Затем он видел полог, расшитый узорами, который скрывал постель, на которой он лежал. Порой полог поднимался, чтобы кто-то приблизился к постели - врач или слуга, но он не мог долго оставаться, проваливаясь снова и снова в забытье.
Наконец, забытье отпустило его, и он пришел в себя. Место, где он находился, было незнакомо ему, теплый ветер за окном был чужим, плеск волн за окном был неизвестным ему. Он лежал, глядя на голубое небо в широком каменном окне, которое казалось низким и насыщенным, и пытался вспомнить - кто он такой.
- Как тебя зовут? - Человек, стоявший у постели, внимательно смотрел на него. Тонкое лицо, украшенное небольшой бородой, казалось незнакомым. Синие глаза смотрели на него, словно хотели заглянуть в самые дальние уголки его разума. Спрашивавший был одет в странную, но богатую одежду, неизвестного ему покроя.
- Я не знаю, - ответил он, не помня - как звучит его имя. Он сам хотел бы знать - кто он, но его память молчала, отказываясь помогать.
Мужчина перевел взгляд с его лица на небо за окном.
- Здесь небо всегда кажется низким, - произнёс он так, словно и не спрашивал его ни о чем.
