Испытывая такую же неприязнь к Логу, как тот - к нему, Шакра не мог отказать себе в удовольствии злорадно улыбнуться. Он потратил почти год человеческого времени на поиски беглецов, разыскивая Лога и одну из своих Апсар. Её участь была плачевной, беглянка умерла, что было главным ужасом для почти бессмертных Апсар, а Лога возвращали домой стражи Фригг. Достаточная кара за проявленное неуважение и оскорбление.
Шакра ощущал себя почти удовлетворенным, когда Лог с ненавистью оглядел его, и издевательски протянул:
- Какое торжествующее у тебя выражение, словно ты наконец-то вырядился в женское платье и готов расчесывать волосы и жеманничать дни и ночи напролёт!
Шакра слышал о злом языке Лога, способном разрушать терпение из закаленной стали, но очевидно мало представлял его на деле. Сейчас ему вся кровь бросилась в лицо от гнева, а Лог продолжал, растягивая губы в презрительной улыбке:
- Как, должно быть, радостно твоему нежному сердцу - ведь впервые за столько-то веков кто-то вспомнил о том, что ты вообще существуешь. Наверно во всех твоих развалившихся храмах алтари от удивления треснули, поднимая пыль. Признайся, что как правильно имя твое произносится уже никто и не вспомнит, наверно это так невыносимо - оставаться всеми позабытым! Бедный, бедный Шакра, чье имя даже червей в земле напугать теперь не способно, так и быть - порадуйся немного!
Он поднял руки, демонстрируя свои оковы и продолжая смеяться. Его смех разносился по лесу, отдаваясь сотнями отголосков, словно каждое дерево, травинка, лист смеялись его голосом. Шакра молчал, не в силах даже найти слов в ответ. Гнев бурлил в нём как лава - Лог словно знал, чем можно задеть его сильней всего. Он кивнул берсеркерам, которые так же молча шагнули к Переходу, ведя за собой Лога, не прекращавшего смеяться своим отвратительным беспечно-безумным смехом.
Когда они скрылись за пределами текучей зеркальной двери Перехода, Шакра повернулся к своим воинам. Сделал знак одному из них приблизиться и, выхватив кинжал, спрятанный в золотой ткани рукава, молниеносно перерезал тому горло. Кровь обильно текла на землю, словно багровый ручей, а Шакра бормотал слова, открывающие дорогу в Забытые земли. Только кровь могла открыть её, кровь, взятая не у врага и не у друга, пролитая без уважения и надобности.
Серые и сухие, эти земли были молчаливы и мертвы. Безжизненные просторы не нарушали ни звуки, ни дыхание ветра. Безжизненной в своей неподвижности казалась и фигура в черном, стоящая спиной к Шакре и смотрящая в темный горизонт.
