– Что в школе? – тут же осведомился Северус. – Рождество прошло без приключений?
– Разумеется, – улыбнулся в ответ Люпин. – Это же было ясно сразу, ведь наши Мародеры празднуют дома.
– Да, – усмехнулась Дора Люпин. – Опасаться следует нам.
Нарцисса, которая как раз собралась отчитать новоприбывших за опоздание, насторожилась:
– Кстати, а где они?
Повисла короткая пауза – все прислушались, не рушится ли где-нибудь мебель и не взрывается ли что-нибудь.
– Подозрительная тишина, – ухмыльнувшись, вынес вердикт Уолден Макнейр.
– Они, кажется, собирались поиграть в снежки, – неуверенно протянул Скорпиус Малфой.
– Я позову их, – с воодушевлением вызвался Сириус.
– НЕТ!! – хором рявкнули все.
Сириус замер.
– Да ладно, – передернул плечами он. – Вы серьезно думаете, будто солидный джентльмен, дважды Министр магии, станет играть в снежки с внуками?
– Это в лучшем случае, – убежденно ответил Регулус. – Я сам позову их. Но старших я здесь тоже не вижу.
Скорпиус как-то напряженно выпрямился в кресле, что не укрылось от Гермионы.
– Они в оранжерее, – сказал он. – Я могу их позвать.
«Что-то тут не так», – подумала Гермиона, но Драко все же отправил сына за его многочисленной родней. Она вздохнула, провожая мальчика взглядом. Из всего их огромного и «разношерстного» семейства Скорпиус был самым тихим и скованным. Тому было несколько причин. Во-первых, на мальчика вообще любили косо смотреть светские сплетницы во главе с бывшей женой его отца – Панси, ныне благополучно устроенной «после этого тяжелого брака» в замужестве за Кормаком МакЛагенном. Абсурдными россказнями о своей тяжкой жизни «с извергом» Панси уже четырнадцать лет мстила Драко за «оскорбление»: после ее непрекращающихся интрижек он тоже решил обзавестись отношениями на стороне; в результате на свет появился Скорпиус, и Драко подал на развод. Правда, мама Скорпиуса за него замуж выходить не планировала, что послужило поводом для новой волны сплетен. Личная жизнь лорда Малфоя вообще была любимой темой для обсуждения – благо, мама Скорпиуса, Луна Лавгуд, была поистине одиозной фигурой. Она уже много лет вертелась в богемных кругах, ее картины в стиле импрессионизма продавались за бешеные деньги, вдобавок, она была стилистом одной донельзя эпатажной магловской певицы из Америки и сама любила поразить воображение публики чем-то вроде платья из мяса. Скорпиус жил с отцом, а Луна то появлялась в их жизни на пару месяцев, то исчезала на полгода. Поведение (да и вообще личность) матери тяжело влияло на ребенка – более замкнутого и тревожного подростка еще поискать надо.
Наверно, большой проблемой для него было и то, что в их большой, шумной и своеобразной семье все дети были либо старше, либо младше его – на пару лет, правда, но для подростков этот промежуток имеет огромное значение. Словом, Скорпиус не вписывался ни в одну «тусовку», ни в другую.
– Сначала я хотела вас отчитать, – сурово уведомила Нарцисса, окинув всех взглядом, – но потом решила, что вы все равно не самые последние.
– Неужто? – подняла брови Гермиона, но ее опередил Драко.
– Нет, – усмехнулся он. – Блейз поблагодарил за приглашение, но по традиции отказался.
Гермиона закатила глаза: Блейз за все эти годы ни разу так и не принял приглашение отметить вместе Рождество. Он вообще редко бывал в Британии – судя по всему, родина жены окончательно и бесповоротно покорила его сердце. Он, как и хотела его мать, женился на швейцарке и жил в доме тестя припеваючи. Их с Гермионой общение ограничивалось приглашениями на Рождество и подарками на дни рождения детей. С Кэти Белл у Блейза, как ни хотелось того Гермионе, не сложилось: они расстались сразу после окончания войны, причем Блейза это особо не расстроило. Через несколько лет, уже будучи звездой Национальной Лиги по квиддичу, Кэти вышла замуж за Оливера Вуда, капитана национальной сборной. Их сын Колин пока что играл за сборную Гриффиндора, но многим уже было ясно, что в будущем он приумножит спортивные достижения семьи Вуд. Кэти не поддерживала отношений ни с Блэками, ни даже с Поттерами, и про ее жизнь Гермиона узнавала из спортивной хроники. Впрочем, она никогда особо не дружила с Белл.
Пламя в камине вспыхнуло зеленым, и оттуда появились самые поздние гости – Кристиан Мальсибер с сыном, его супругой и внуками. Никого не удивило, что Эстель не составила им компанию – леди Нотт по многолетней традиции отмечала Рождество на светском приеме у Флинтов.
