К примеру, про кризис прошлого, 98-года, рубль в четыре раза подешевел, многие бизнесы развалились. Хорошо, их автосервис еще держится. Но машина постоянно требует ремонта. И хотя он все делает у себя на работе, запчасти-то надо покупать, как и всем. А они все дорожают. В последнее время он стал вспыльчив, нервозен, что-то на работе не складывается, он ей объяснял, но она не вникала, своих головных болей хватает. Кстати, даже Ольга успела себе импланты вставить, только вот поносила их недолго. А ей, Нине, протезы были не нужны, грудь была еще плотной, не обвисшей, но складочки тут и там ее огорчали…
Из-за этих мыслей расстроилась, даже чуть всплакнула. В ванную не пошла, чтобы себя не видеть, не расстраиваться еще больше. Легла, стала вспоминать прошлые радости, успехи ребят в учебе и спорте, стало полегче. Разбудила медсестра, приехала каталка, она легла на нее в одном халатике. Металл был, конечно, холодным. Как и в их клинике. Почему не придумают подогрев для каталок перед операцией? Одеяло класть нельзя, все больные подмерзают, пока ждут наркоза. Проехали по коридору, поднялись на лифте в оперблок, все последующее стало смазываться, гаснуть и, наконец, погрузилось в кромешную тьму.
На кладбище было сыро, промозгло, кучка съежившихся людей постояла недолго, все разошлись, разьехались быстро. Кто-то из медсестер, пришедших проститься с Ниной, догадался прихватить бахилы, это помогло, когда вышли на дорожку; сырая земля липла к обуви, грязь расползалась по коврикам салонов машин. Женщины старательно вытирали сапоги, стряхивали грязный снег с ковриков, мужья пытались им помочь. Никто не хотел хоть что-то нечаянно прихватить с собой отсюда в живую жизнь.БМВ и старшая медсестра простились с родными и уехали, не оставшись на поминки. Родные и близкие поехали в кафе недалеко от дома. Туда, где Нина однажды сидела с БМВ тем памятным вечером.
Юра и сыновья были подавлены, но благодаря Лене и Даше ритуал как-то продвигался согласно заведенному порядку. Они, конечно, страшились того момента, когда придется войти в сразу опустевшую квартиру с завешанными зеркалами. Мама была для них еще живой, просто очень задержавшейся где-то по делу. Светлана Петровна и Мишаня, ее спутник, держались недолго, вскоре их развезло, Юра вызвал такси, назвал адрес, отправил их восвояси. Катя и Даша дошли до подъезда, попрощались, тоже уехали. Мужчины поднялись по ступенькам, вошли в полумрак подъезда. Застывший на холоде старый доводчик прижал поцарапанную входную дверь только после того, как лифт натужно пополз вверх. Снег уже прекратился и на небе в разрывах облаков стали проблескивать одинокие холодные звезды.
Все последние дни Булат Максудович не находил себе места. Чем-то зацепила его эта медсестра. Обычная внешность. Да, миловидная, кроме того, старательная и любознательная. Но видал он женщин намного эффектнее, выразительней, интереснее. И никакой близости между ними не случилось, хотя она недвусмысленно давала понять, что готова ко всему. Что-то было не так, что-то мешало ему обойтись с ней небрежно, воспользоваться ее лихорадочным интересом и едва скрываемым возбуждением. Все же она была не только сотрудницей, его подчиненной, но пациенткой, пусть и не его профиля. БМВ был воспитан в старой этической школе прежней медицины, где ценности и принципы еще имели значение. Он не сожалел об упущенной возможности доступного и необременительного служебного секса, он сожалел, что оказался вовлечен в эту трагичную историю, сам рекомендовал клинику и стал невольным виновником происшедшего. Как врач с опытом, он повидал разные ситуации и не мог не иметь сильной психологической защиты от профессионального чувства вины.
Когда что-то идет не так, врач преодолевает это чувство, прилагая профессиональные усилия по его лечению, спасению. Если начать винить себя за все допущенные ошибки, можно не дожить и до пятидесяти. Поэтому первые лет десять молодой врач должен быть в команде, где работает как минимум один опытный доктор и помогает, страхует его.
Всю неделю, пока Нина была между жизнью и смертью, он по нескольку раз в день звонил в нейрохирургию, в реанимацию, трижды приезжал, чтобы поговорить с коллегами. Ситуация осложнилась тем, что опухоль срослась с одним из крупных внутримозговых сосудов, при резекции началось кровотечение, возникла обширная гематома, потом тампонада тканей мозга. Дренирование на время помогло, но начался тромбоз дренажных трубок, присоединилась инфекция. Короче, все одно к одному, наперекосяк.
Да и отношения с ведущим хирургом этой клиники стали напряженными. Никто вида не подавал, оба общались спокойно, без упреков, как все понимающие профессионалы, но все же… Получалось, что Булат как бы подставил неплохую клинику никому не нужным летальным исходом у молодой трудоспособной женщины, а коллега-хирург взялся помочь, но не справился. Отношения между ними дали тонкую, но не устранимую трещину. Как если бы стукнуть легонько по толстому прочному стеклу обернутым в мягкую ткань молотком.
