— Я выдвигаю это как предположение, не больше. Такая возможность пришла мне в голову, когда я увидел фамилию Ашер, выведенную крупными буквами над лавкой несчастной женщины, убитой в прошлом месяце. Получив письмо с указанием Бэксхила, я подумал, что, может быть, фамилия жертвы, как и место преступления, будет выбрана по алфавитной системе.
— Возможно, — согласился доктор, — но, с другой стороны, может оказаться, что тут простое совпадение, а жертвой, на какую бы букву ни начиналась ее фамилия, окажется снова старуха, владелица лавки. Помните, что мы имеем дело с сумасшедшим, и до сих пор он не дал никакого намека на свои мотивы.
— Разве у сумасшедшего могут быть какие-нибудь мотивы, сэр? — скептически спросил старший офицер.
— Разумеется, мой друг! Неопровержимая логика характерна для маньяка. Например, человек может вообразить, что его священная миссия убивать служителей церкви, или врачей, или… старух в табачных лавках. Для этого всегда есть какая-то определенная причина. Не следует слишком считаться с указаниями на алфавитный порядок. То, что за Андовером последовал Бэксхил, может быть совпадением.
— Все-таки мы можем принять некоторые меры предосторожности, — сказал начальник суссекской полиции. — Картер, обратите внимание на тех, чья фамилия начинается на букву «Би», особенно на владельцев табачных лавок и газетных ларьков, которые торгуют одни, без помощников. Думаю, что ничего больше предпринять нельзя. Разумеется, насколько это возможно, следите за всеми, кто прибывает в город.
Старший офицер тяжело вздохнул.
— Сейчас, когда начались школьные каникулы? Да ведь эту неделю к нам народ валом валит!
— Все, что можно, должно быть сделано, — решительно заявил начальник полиции.
Настала очередь инспектора Глена.
— Я установил надзор за всеми, кто так или иначе связан с делом Ашер, то есть за двумя свидетелями — Партриджем и Ридделом — и, разумеется, за самим Ашером. Если они попытаются уехать из Андовера, за ними будут следить.
После мелких дополнительных предложений и беспорядочных разговоров конференция закрылась.
— Пуаро, — сказал я, когда мы вдвоем шли по набережной, — неужели это преступление нельзя предотвратить?
Мой друг повернул ко мне осунувшееся лицо.
— Разум целого города против безумия одного человека?.. Я боюсь, Гастингс, я очень боюсь. Вспомните, как долго свирепствовал Джек Потрошитель!
— Это ужасно! — сказал я.
— Безумие — страшная вещь, Гастингс. Я боюсь… я очень боюсь!..
Я хорошо помню мое пробуждение утром двадцать пятого июля. Было около половины восьмого.
Пуаро стоял у моей кровати и легонько тряс меня за плечо. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы вывести меня из дремотного состояния.
— Что случилось? — спросил я.
— То, чего мы опасались.
— Как! — воскликнул я. — Но ведь двадцать пятое только сегодня!
— Убийство произошло ночью, точнее, еще до рассвета.
Я вскочил на ноги и поспешно стал одеваться, а Пуаро тем временем коротко рассказал мне то, о чем ему сообщили по телефону.
— На пляже в Бэксхиле обнаружено тело молодой девушки. В ней опознали Элизабет Барнард, официантку кафе, которая жила вместе с родителями в маленьком, недавно построенном коттедже. Медицинский осмотр установил, что смерть последовала от одиннадцати тридцати до часу ночи.
— Полиция уверена, что это то самое убийство? — спросил я, торопливо намыливая кисточкой лицо.
— Под телом найден справочник «Эй, Би, Си», открытый на странице, где значится Бэксхил.
Я вздрогнул.
— Какой ужас!
— Будьте осторожны, Гастингс. Я не хочу, чтобы следующая трагедия разыгралась у меня в комнате.
Я с виноватым видом вытер кровь с подбородка и спросил:
— Каков план кампании?
— Через несколько минут за нами приедет машина. Я сейчас принесу вам сюда чашку кофе, чтобы не терять времени.
Через двадцать минут мы уже пересекли Темзу и мчались в полицейской машине по дороге из Лондона. С нами был инспектор Кроум, тот самый, который присутствовал на конференции и которому было официально поручено ведение дела.
Кроум совсем не походил на Джеппа. Он был значительно моложе и принадлежал к числу людей молчаливых и надменных. Образованный и начитанный, он был, на мой взгляд, слишком уж доволен собой. Недавно он прославился тем, что успешно раскрыл ряд убийств детей, терпеливо выследив преступника, который теперь сидел в сумасшедшем доме.
Очевидно, он был подходящим человеком для расследования настоящего дела, но мне казалось, что он сам был в этом чересчур уверен. С Пуаро он держал себя несколько покровительственно. Он оказывал ему уважение, как младший по летам — старшему или как школьник — состарившемуся учителю.
