…Когда король ушел и суматоха улеглась, все принялись обмениваться впечатлениями. Внешность невесты принца не понравилась ни одному из присутствовавших за обедом — и самой королеве тоже.
— Отрадно, конечно, что она не так уродлива, как Мадам, — выразил общее мнение некий юный чернокудрый виконт, — но все же на удивление некрасива. И этот ее нос… Какое-то он производит неприятное впечатление.
Но что дофин? Каково было его мнение о портрете?
— Сын мой, — сказала как-то поутру королева, — вы уже видели изображение Марии-Кристины? Как она вам показалась?
— Я все еще не удосужился, матушка, — лениво ответствовал принц. — Вы же знаете, у меня ни минуты свободной. То скрипачи, то охота… И потом, меня в последнее время какая-то странная сонливость одолевает. Только с постели поднимешься, как опять лечь тянет.
Королева встревожилась и стала расспрашивать принца о здоровье. Портрет был забыт.
И все-таки спустя дней десять дофин — едва ли не случайно! — забрел в зал, где висело полотно де Труа, и окинул его безразличным взором. Все затаили дыхание в ожидании вердикта молодого Людовика. И он его произнес.
— Меня не волнует, насколько уродливой окажется моя жена. Пускай только будет умна и добродетельна, — изрек принц и отправился на верховую прогулку.
Но если дофин был вполне доволен, то его отец чем дальше, тем больше изводил себя разнообразными терзаниями. Каждую ночь королю снился пресловутый нос Марии-Кристины, причем иногда он выглядел таким устрашающим, что несчастный Людовик XIV просыпался в холодном поту.
— Нет-нет, напрасно я согласился на этот брак, — жаловался он своей возлюбленной и требовал, чтобы она убеждала его в обратном. Госпожа де Ментенон тяжело вздыхала и в сотый раз объясняла королю все выгоды союза с Баварией.
— Она в Лотарингии! — вскричал как-то Людовик, ворвавшись в покои любовницы. — Я не могу больше ждать! Нетерпение сводит меня с ума. Я жажду взглянуть на ее нос и потому немедля отправляюсь ей навстречу!
— Одумайтесь, друг мой, — ласково попеняла королю госпожа де Ментенон. — Так не годится. Не монаршее это дело встречать будущую невестку чуть не у самой границы. Отправьте туда кого-нибудь… да хоть вашего дворецкого Сангена. Он человек правдивый и непременно сообщит вам все как есть.
Скрепя сердце король согласился и строго-настрого наказал Сангену ничего не таить и подробно описать свое первое впечатление от встречи с принцессой.
…Спустя неделю от Сангена пришла депеша.
«Сир, — писал не умевший лгать дворецкий, — поверьте старому преданному слуге: на второй взгляд Ваше Величество останется доволен».
— Я ничего не понимаю! — кричал король, бегая по будуару госпожи де Ментенон. — Ничего! Какова же она из себя? Господи, да когда я наконец увижу ее собственными глазами?!
Долгожданная встреча произошла возле реки Витри, куда король прибыл вместе со своей свитой. Завидев вдалеке запыленные кареты, в одной из которых ехала его будущая невестка, Людовик так разволновался, что обругал ни в чем не повинную королеву и поспешно выбрался из экипажа.
И вот уже Мария-Кристина преклонила колени перед властителем Франции. Людовик поднял принцессу и, замирая от страха, взглянул ей в лицо…
— Какое счастье! — не сдержавшись, воскликнул он. — Да вы просто чудо, дорогая!
Действительно, кожа у Марии-Кристины была смугловата, а кончик носа утолщен и тяжеловат, но зато в глазах принцессы светились ум и доброта, а улыбалась она просто очаровательно!..
Поцеловав девушку, король подтолкнул к ней дофина и произнес:
— Вот наш сын, Мадам, и мы с радостью вручаем его вам.
И тут произошло невероятное. Всегда равнодушный и апатичный дофин расплылся в довольной улыбке. Он с первого взгляда влюбился в свою маленькую женушку со слишком большим носом и только и мечтал о том, чтобы побыстрее оказаться с ней на брачном ложе.
— Что за ночь, матушка! — воскликнул этот простодушный юноша, впервые выйдя от молодой жены. — Нам было так хорошо вдвоем. И знаете ли, — добавил он, запинаясь, — оказывается, удовольствие можно получать не только от охоты. Ни за что бы не поверил, не испытай я этого сам!
Мария-Терезия грустно улыбнулась и прижалась губами ко лбу сына.
— Вы повзрослели, принц, и повзрослели стремительно! — сказала она.
Дофин и его жена зажили жизнью, которой могли бы позавидовать какие-нибудь степенные буржуа. Когда король и весь двор перебрались в Версаль, они и не подумали ехать следом. В Медоне их ждал маленький домик — слишком скромный и невзрачный на взгляд Короля-Солнца, но зато удобный и уютный.
— Как славно, — говаривала, бывало, Мария-Кристина, сидя у огня и ласково поглядывая то на мужа, то на троих малюток. — И не нужно нам никакой пышности и вычурности. Разве смогла бы я заниматься своим любимым садом, живи мы в Версале? Да там садовников больше, чем у нас слуг! Нет, мне нравится все делать самой — и детей воспитывать, и цветы растить, и вас ублажать. А в Версале вы наверняка бы обзавелись дамой сердца!
