Ну а Фердинанд тем временем с волнением ждал, что скажет ему придворный лекарь. Эскулап долго изучал прозрачную жидкость и наконец торжественно объявил:
— Поздравляю вас, государь! Ваша избранница — девственница!
— Ушам своим не верю! — вскричал пораженный супруг. — Ей же двадцать четыре года! Как, каким образом удалось этой красавице всю жизнь прожить при французском дворе и сохранить невинность?! Непостижимо!
Лекарь молчал и еле заметно улыбался. Фердинанд, глянув на него, внезапно осекся и едва ли не бегом устремился в опочивальню. Там он поторопился исполнить свой супружеский долг и убедился, что лекарь был прав.
…Молодая, которую с непривычки очень утомили любовные утехи, быстро заснула, а Фердинанд долго еще лежал без сна, поражаясь тому, что Кристина не знала до него других мужчин. Лувр славился своей распущенностью на всю Европу. Пикантные истории о любовных похождениях королевы Марго и ее подруги герцогини де Невер с одинаковым интересом выслушивались в аристократических особняках и на городских рынках. Точно так же ни для кого не было секретом, чем именно занимались красавицы из Летучего эскадрона фрейлин Екатерины Медичи. И вот поди ж ты! Двадцать четыре года, почти старуха — и невинна, как дитя! Наверное, ее спасла от грехопадения набожность, решил в конце концов Фердинанд, который внезапно вспомнил, что кузина, французская королева-мать, писала ему о привычке Кристины часто и подолгу молиться.
Действительно, супруга герцога Тосканского была настоящей святошей. Когда ее муж умер, она потратила большую часть его состояния на различные богоугодные заведения и на то, чтобы облагодетельствовать многих и многих священников. Однако набожность вовсе не помешала этой «почти старухе» родить Фердинанду восьмерых крепких детей, так что великий герцог Тосканский имел все основания гордиться своей красавицей женой и неустанно благодарить Екатерину Медичи, так удачно устроившую его судьбу. А обожавшая вмешиваться в чужие жизни коварная итальянка радовалась тому, что Фердинанд обязан ей своим счастьем: всегда полезно иметь в запасе человека, который благодарен тебе и в трудную минуту сможет прийти на выручку. Ведь быть монархом так опасно, мало ли что может стрястись, того и гляди жди беды.
«Я очень довольна, что сумела угодить Вам, дорогой кузен, — писала Екатерина. — Надеюсь, Вы сумеете составить счастие моей обожаемой девочки. Она так наивна и неопытна, что нуждается в твердой руке, которая сумела бы провести ее через все превратности судьбы. Так станьте же ей опорой — и Вы не разочаруетесь…»
Закончив послание, королева-мать перечитала его, усмехнулась тому, что предстала в нем этакой доброй чувствительной старушкой, и запечатала своей печатью. Кто знает, неожиданно подумала она, как сложилась бы ее собственная жизнь, если бы Провидение не послало ей в мужья Генриха Орлеанского, ставшего впоследствии королем Франции Генрихом II?.. И Екатерина позволила памяти унести себя в прошлое…
Как это грустно — на следующий же день после свадьбы понять, что ты вовсе не нужна мужу. Нет, она не надеялась, что ее полюбят, но все-таки не думала, что всему двору будет позволено потешаться над ней. Однако царственный супруг обходился с ней подчеркнуто пренебрежительно, и его поведение служило примером для всех обитателей Лувра.
— За что они травят меня? Что я им сделала дурного? — в отчаянии шептала в своей молельне молодая французская королева, жена великолепного и славного Людовика XIV, прозванного Король-Солнце. — Я поступала так, как мне велели, я старалась ублажить его, но он мечтает о той, другой, и пытается забыть ее в объятиях первых придворных красавиц… — Тут королева вздохнула и признала: — Впрочем, свой супружеский долг он исполняет исправно. Сегодня лекарь опять поздравил меня с тем, что я понесла…
И Мария-Терезия, жена любвеобильного французского монарха, поглядела в зеркало и против воли улыбнулась своему отражению. Большие голубые глаза — правда, чуть навыкате, но это ее не портит, изумительной белизны кожа, пышные белокурые волосы. Что же не нравится в ней королю? Некоторые из его любовниц и сложены куда хуже, и намного старше ее. Может быть, все дело в том, что она плохо говорит по-французски? Да, язык давался Марии-Терезии с трудом, и придворные втихомолку смеялись над тем, как она коверкала слова и неграмотно строила фразы.
…А ведь когда-то юной инфанте казалось, что судьба улыбнулась ей, предназначив в жены такому могущественному человеку. Услышав от отца, короля Испании Филиппа IV, что за нее сватается Людовик Французский, она с трудом смогла скрыть радость. Отправиться в Париж, вырваться из чинного, живущего по скучным законам этикета дворца, стать мудрой и любимой народом правительницей — это ли не прекрасно? Ах, если бы инфанта знала, что предшествовало ее помолвке с Людовиком, она перестала бы полагать себя счастливейшей из смертных и залилась бы, пожалуй, горючими слезами. Но кому из нас дано предвидеть будущее?
