В Багдаде неспокойно полностью

В Багдаде было совсем неспокойно. Здесь словно воздух пропитался тревогой. Стоило открыть окно машины и вдохнуть его, как у тебя начинало учащенно биться сердце.

В город они въезжали в день, вернее даже в ночь, окончания ультиматума Джорджа Буша. Он сказал, что дает Саддаму Хусейну время, чтобы тот убрался из страны и тогда конфликт этот разрешится миром. Но если иракский диктатор ослушается, то его страну будут бомбить американские самолеты и топтать ботинки американских солдат, а так же солдат из армий ее сателлитов. Мог сам Буш выполнить аналогичный приказ кого-нибудь из правителей африканской страны? Да и Хусейна это бегство спасти не могло. Его должны были перехватить в первом же аэропорту, его нашли бы даже на необитаемом острове, посреди Тихого океана. Потом его посадят в тюрьму, а дальше устроят фарсовую постановку, наподобие Гаагского трибунала, как это случилось со Слободаном Милошевичем.

Все понимали, что на следующий день начнется война. Она приближалась неотвратимо, как метеорит, который обязательно попадет в Землю и ничто уже не сможет этому помешать; ни доблестная команда космических бурильщиков, ни ядерные ракеты. Ощущение было таким же скверным, как у героев старой книжки Невила Шюта «На последнем берегу». В ней разразилась ядерная война и почти весь мир погиб, кроме Австралии. Просто она лежала слишком далеко от тех мест, куда попадали ядерные ракеты, но радиоактивное облако постепенно расползалось по всей земле. Вскоре оно должно накрыть и Австралию, а ее обитателям остается лишь ждать, когда это произойдет, доживая последние свои дни или месяцы. По тому, как умолкают радиостанции на побережье — в Дарвине, который когда-то подвергся налетам японской авиации, жители континента понимают, что радиоактивное облако добралось и до их страны. Точно так же вначале затихнут радиостанции на границе Ирака, а потом и те, что находятся в глубине страны. Тогда иракцы поймут, что радиоактивное облако подбирается к столице.

Дороги были пустынными, только ближе к Багдаду на бензоколонках стояли очереди, как будто объявили, что завтра бензин подорожает или что запасов его в стране осталось мало. Бензин здесь, в отличие от России, обладающей огромными запасами нефти, стоил сущие копейки. В очередях, видимо, стояли последние из тех, кто хотел покинуть столицу, прежде чем начнется война. Через стекла машин за происходящим наблюдали дети и женщины. Уезжали семьями. Паники еще не было. Люди пока не начали вырывать друг у друга канистры, наполненные бензином.

Сергей живо представил, как те, кому не хватит бензина, начнут охотиться на дорогах за бензовозами, заманивая их в ловушки, совсем как загоняющие мамонта первобытные люди. От этого зависела их жизнь. Они будут опутывать его сетями, пить его кровь, вернее бензин. Впрочем, пока еще Сергей был бы рад увидеть такую картину наяву. Она могла послужить основой для великолепного репортажа в духе «Безумного Макса».

Витрины магазинчиков, располагавшихся на первых этажах жилых домов, наглухо закрывали жалюзи. Такое часто случается, когда, например, проходит футбольный матч, и их владельцы боятся, что фанаты проигравшей команды начнут крушить все, попавшееся им на дороге. Спустя какое-то время на жалюзи оставляют свои следы художники граффити. Иногда у них получаются настоящие шедевры.

Из-за закрытых магазинов город казался слишком мрачным. Обычно в это время здесь кипит торговля, а зазывалы на все лады расхваливают свои товары, пытаясь соблазнить туристов купить что-нибудь.

Изредка проезжали машины. На перекрестках и на мостах возвышались временные укрепления, сложенные из бетонных блоков или из мешков с песком, а за ними стояли установки для пуска ракет. Но их было слишком мало и возможно, что где-то были подготовлены скрытые точки для ведения ракетного обстрела.

Со своим оператором Сергей Громов прошел уже несколько горячих точек, и они понимали друг друга без слов, но накануне этой поездки Игорь сказал, что решил уходить на другой канал.

— Скорее всего, это наша крайняя с тобой поездка, — сообщил он.

Оператор сказал именно «крайняя», как будто заразился суеверием у летчиков, которые никогда не говорят о полете «последний».

— Предатель, — сказал ему Сергей, но отговаривать не стал, потому что там, куда Игорь уходил, ему пообещали платить на треть больше, чем на нынешней работе.

— Да не переживай ты, Серега. Будем помимо работы встречаться. Да еще мы с тобой все равно будем сталкиваться в одних и тех же местах…