В книгах учета офицерского, рядового и сержантского состава за 1943-45 гг. Окоемов (Огинский) В. И. не значится».
Из Центра розыска и информации Общества Красного Креста:
«Сообщаем, что по материалам картотеки на лиц, эвакуированных во время Великой Отечественной войны, находящейся в нашем Центре, значится: Огинский Василий Иоаннович, Год рождения 1924, Национальность русский, До эвакуации проживал по адресу: Москва, Зачатьевский пер., д. 15, кв. 12, эвакуировался 24 июля 1941 г. в Башкирскую респ. г. Дюртюли».
Из Центра розыска и информации Общества Красного Креста:
«Проживаю в: Башкирская респуб. гор. Дюртюли. Работаю: швейная фабрика № 1. 15 мая 1942 г.». Подпись. Личная. (Учетная карточка эвакуированного Василия Иоанновича Огинского).
Из Центра общественных связей ФСБ:
«В ответ на Вашу просьбу в отношении возможности нахождения и ознакомления с биографическими архивными материалами в отношении Огинского Василия Иоанновича сообщаем следующее.
В соответствии со ст. 11 Федерального закона от 20. 02. 95 г. № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», имеющиеся на хранении в Центральном архиве ФСБ России документы в отношении граждан (персональные данные) относятся к категории документов, содержащих конфиденциальную информацию ограниченного доступа».
Спокойно.
Еще раз.
…не имеется…
…нет…
…не значится…
Примем во внимание возможную неполноту данных, о чем прямо говорится в документе № 1.
Но чтобы ни единого упоминания.
Нигде.
Ни наградных листов.
Ни свидетельств о ранениях.
И два главных свидетельства:
полк, в котором якобы начинал служить, возник в декабре 1942-го, а в военном билете значится вступление – в несуществующий полк! – в июле 1941-го;
эвакуация, в которую выехал из Москвы 26 июля 1941 года, не на фронт, а в город Дюртюли Башкирской АССР, подтверждена собственноручной справкой.
С очевидностью вытекало: военный билет – подделка, автобиография – подделка.
ФСБ справок не дает.
Гроза бушевала вовсю. Как ветвящиеся корни дерева, вывернутые наизнанку и светящиеся, метались по небу электрические строчки молний. Гремел гром, словно треск артиллерийской канонады. Шла нечеловеческая небесная война, где победа не была целью, а состояние войны было бесцельным – просто подоспели и сложились подходящие для того природные условия. Может быть, и человеческие войны идут по каким-то не видимым нами природным начертаниям и законам, а мы выдаем за законы видимое, неизбежно ограниченное и поверхностное, в силу ограниченности и поверхностности того, что у нас под черепушкой.
Что было у него под черепушкой, когда он стремился на войну, стремился быть на войне, если не по жизни, то по легенде. До такой степени, что сочинил не только легенду о войне, но все художественное творчество связал с ней. Стимуляция выдуманной биографии: смыть кровью позорное пятно, каковым являлось родство с враждебным буржуазным элементом; геройством доказать верность идеям Ленина-Сталина, а не Бухарина-Троцкого; добровольно явиться служить в органы, пока органы не явились за ним. А далее весь век в окопе, отстреливаясь по периметру. Так?
Моя собака прибилась к ногам и не отходила. Космическое чувство у собаки более развито и обострено, чем у человека. Как любое чувство. Как любовь, скажем. Когда мой муж или я уходили и возвращались, всякий раз следовал такой взрыв эмоций, словно мы вернулись из небытия. У всех собачников есть подобный опыт. У людей не хватает этой силы и этого постоянства силы. У людей всякая каша в голове. Включая ту, которая кажется особо важной, а она лишена какой бы то ни было важности.
– Лика, вы понимаете, что это значит?
– А вы?
У обеих нервный, почти истерический хохот по телефону.
– Все фуфло?
– Фуфло.
– А как вам записка из ФСБ? Идея ясна?
– Своих не сдаем.
– Но значит, в органы он все же попал?
– Может, да, а может, нет. У нас есть дата – 15 мая 1942 года. До этого числа он никуда на фронт не убегал и не уходил, а шил белье для красноармейцев на швейной фабрике. Это доказано документально. Дальше белое пятно. Будем узнавать или будем делать кино?
– Будем делать кино и одновременно узнавать.
– Каким образом? Если они своих не сдают?
– Не сдают официально. Существуют знакомые, знакомые знакомых и знакомые знакомых знакомых.
– У меня таких нет, у вас есть?
– Надо поискать.
– Лика, вы потрясающая соратница. Я позвоню Одоевской и Обручеву. То, что вы сделали…
– Пишите заявку и садитесь за сценарий, – оборвала соратница мои восторги, показав себя еще более потрясающей.
Мы ехали на дачу по куску заасфальтированного шоссе, буржуазно шуршавшего под колесами, шоссе называлось
